Книга (не) Развод под Новый год. Загадаю счастье, страница 48 – Лера Корсика

Маргарита Петровна не девочка, она переживала свой шок и свое унижение еще сильнее меня. Лишний раз дергать ее, выпытывать детали — было жестоко. Мы обе теперь были в разных углах одного и того же разгромленного ринга.

Нервы были натянуты до предела. В голове снова и снова проигрывался разговор с Лизой, ее потерянное «что делать?». И леденящее спокойствие адвоката Дмитрия, который после нашего совещания сказал: «Первое заседание по вашему иску через две недели. Будьте готовы, что он попытается выйти на контакт. Любой контакт — это риск. Избегайте».

Как избегать человека, который живет в том же доме, что и я? Который имеет ключи? Да что там! Имеет полное право делать здесь все, что угодно!

И в этот момент я услышала звук — не скрип, а грохот. Ключ, не попадая в замочную скважину, звякнул о металл. Раз, другой, снова. Потом тяжелые, неуверенные шаги в прихожей. Упала вешалка.

Приглушенное чертыхание.

— Проклятье.

Дверь в гостиную распахнулась, и он вошел. Вернее, ввалился.

Сергей.

Лицо расплывшееся, глаза мутные, дорогой шерстяной свитер был чем-то испачкан — пятно от чего-то темного. От него волной накатило тяжелым, сладковатым запахом дорогого коньяка, смешанным с потом и агрессией.

Он был пьян. Причем пьян капитально.

Я растерянно уставилась на него.

Он замер посреди комнаты, с трудом фокусируя на мне взгляд. Потом его губы растянулись в кривую, недобрую усмешку. — А... хозяйка... пируешь на руинах нашей счастливой жизни? — его язык заплетался.

— Ты что, пьяный за рулем был? — вырвалось у меня первое, что пришло в голову. Ужас от одной этой мысли был сильнее отвращения.

Он махнул рукой, чуть не потеряв равновесие. — Где был... там меня уже нет... — он гордо выпрямился, пошатнулся и плюхнулся на диван, откинув голову на спинку. — Все в поря-адке...

Меня начало трясти. Не от страха перед ним. От страха за другое. — Сергей. Где Степа? — спросила я, делая шаг вперед. Голос прозвучал тихо, но с таким напряжением, что, кажется, мог своими децибелами разбить стекло.

Он приоткрыл один глаз. — Степа? В Караганде.

Мозг на секунду отказался воспринимать эти слова. Караганда? Это что, шутка? Бред пьяного человека? — Что ты несешь? Где мой сын? — я уже почти кричала, подступая к дивану.

— Мой сын, — поправил он с пьяной обстоятельностью, не открывая глаз. — И у него... все в порядке. Поехал... с друзьями. На дачу. К друзьям. Все культурно.

«На дачу. К друзьям.»

— Что за чушь?

Но в его тоне не было ни капли шутки. Была наглая, пьяная уверенность в том, что он вправе распоряжаться жизнью нашего ребенка как хочет. И снова — без предупреждения. Без моего ведома.

Все внутри взорвалось. Выдержка, стратегия, планы — все сгорело в одно мгновение, оставив только слепую, животную ярость. — Ты что с ним сделал?! — истеричный крик сорвался с моих губ. Я бросилась на него, забыв обо всем. Не для того, чтобы ударить — чтобы трясти, чтобы выбить из него правду, вернуть сына. — Где он?! Говори сейчас же!

Мои кулаки обрушились на его грудь, плечи. Он не ожидал такой ярости. Сначала он просто отмахивался, но потом, с рычанием, вскочил и с силой схватил меня за запястья.

Его хватка была железной, пьяная сила делала ее опасной. Он притянул меня к себе так близко, что я почувствовала на лице его тяжелое, перегаром пахнущее дыхание.