Книга (не) Развод под Новый год. Загадаю счастье, страница 13 – Лера Корсика

Всё произошло за долю секунды. Чаша не попала ей в голову, она ударилась о край стола перед ней. Но содержимое — полная порция густого, холодного гуакамоле — выплеснулось ей прямо в лицо и на то самое, вызывающее декольте.

Наступила мертвая тишина. Звон упавшей посуды прозвучал как выстрел. Все замерли. Заводная новогодняя музыка из колонок казалась теперь дико неуместной.

Кристина сидела, не двигаясь, с закрытыми глазами, вся в зелёных разводах. Авокадо залепило ей один глаз, кусочки зелени и помидора застряли в волосах, густая масса стекала по шее, заполняя ложбинку между грудей.

Потом она ахнула и зашевелилась, начала судорожно стряхивать с себя соус, с трудом разлепляя рот и произнося неразборчиво.

— Что это? Что?! — её голос был сдавленным от омерзения и непонимания. Она судорожно счищала массу с лица ладонями, но только размазала её ещё больше. Её макияж, идеальный минуту назад, был испорчен. — Это… это что, авокадо?!

Она посмотрела на свои зелёные пальцы, потом на меня, и в её глазах вспыхнула настоящая паника, уже не игровая.

— У меня же аллергия! — она взвизгнула, и её голос сорвался на истеричные ноты. — Я аллергик! Я сейчас умру, задохнусь! Вы слышите? Вызовите мне скорую! Скорее!

Она начала судорожно хвататься за горло, делая преувеличенно хрипящие звуки, её глаза округлились в театральном ужасе. Она катастрофически, пошло и безвкусно переигрывала, но эффект был достигнут. За столом поднялась паника.

— Боже мой, Кристина! — Воды! Дайте ей воды! — У кого есть антигистаминное?

Сергей вскочил как ошпаренный. Его самодовольная улыбка сменилась растерянностью и злостью. Он бросил на меня один-единственный взгляд — в нём не было вопроса, было лишь яростное обвинение: «Что ты наделала?!» — и наклонился к Кристине.

— Успокойся, дыши! — он хлопал её по спине, пытаясь вытереть ей лицо салфеткой, но только втирал гуакамоле в кожу. — Ничего страшного! Это просто соус!

— «Просто соус»?! — завопила она, отталкивая его. — Я не дышу! Видишь, я не дышу! Я умираю из-за твоей психованной жены!

Все взгляды теперь были прикованы ко мне. Я стояла неподвижно, сжав кулаки, всё ещё вся дрожа от адреналина. Я не чувствовала ни страха, ни раскаяния. Только ледяное, горькое удовлетворение.

Да, это была истерика. Да, это была дешёвая провокация. Но она сработала. Триумфальная картина разрушена. Теперь в центре внимания была не милая парочка, а зелёная, визжащая истеричка и её растерянный кавалер. И моё молчание в эпицентре этого хаоса было красноречивее любых слов.

Кристина продолжала закатывать глаза, хватаясь за горло, изображая начинающийся отёк Квинке. Один из гостей, практичный врач-стоматолог, встал и подошёл к ней.

Он без церемоний взял её за запястье, пощупал пульс, а потом заглянул в глаза.

Та опешила и смотрела на него непонимающе, вяло оттбрыкиваясь. — Паники меньше, — сухо сказал он. — Пульс учащённый, но ровный. Зрачки в норме. Слизистые чистые. Отёка нет и не предвидится. У вас психосоматика на фоне истерии. Антигистаминное примете — успокоитесь, — его профессиональный, лишённый сочувствия тон мгновенно снял остроту «смертельной» ситуации.

Кристина замолчала, пойманная на лжи, и лишь злобно сверкнула глазами в мою сторону.

Пока гости суетились вокруг Кристины, Сергей, багровея от ярости и унижения, подошёл ко мне вплотную. Он говорил сквозь зубы, так, чтобы слышала только я: — Ты совсем крышей поехала? В своём уме? Устраивать цирк при гостях! Немедленно извинись перед Кристиной и перед гостями! Его тон, этот приказной тон сквозь зубы, стал последней каплей. Я не отступила ни на шаг. — Извиниться? — мой голос прозвучал тихо, но с леденящей четкостью, — За что? За то, что официантка поскользнулась? Или за то, что твоя подруга так близко сидела, что попала под раздачу? Может, за то, что я не знала о её мнимой аллергии?