Книга Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала, страница 86 – Ангелина Сантос

— Вы послали его в горящий архив?

— Нет, — сказал Тиль. — Копировальное отделение через двор, каменное. Мы вошли по ордеру до пожара. Господин Вер стоял у двери. Я показал шкаф и номер.

Он открыл футляр. Внутри лежал лист с платежами фонда: партия 47-Б, стабилизатор, выплаты Роуту, переводы на счёт Дарена и строка «экстренное прекращение комиссии». У каждой — номер сообщения и контрольный знак.

— Оригинал? — спросил я.

— Заверенная расчётная копия, — ответила Лея. — Для суда допустима, если основной архив уничтожен умышленно. Основной частично сохранился, сравнение уже идёт.

— Тиль действовал по плану? — спросил я.

— По каждой строке, — сказала Лея. — Не входил в горящее помещение, не покидал господина Вера, не касался листа до описи.

Тиль расправил плечи.

— Видите? Я могу.

— Вижу.

Он закрыл футляр.

— А теперь скажите, когда госпожу Мару выпустят.

Лея ответила:

— Публично — после предварительного слушания. Фактически она в безопасной комнате, не в камере. Обвинение нужно сохранить до того, как Таль потребует разбирательство.

— Он уже потребовал? — спросил я.

— В семь утра. Обвинил Мару в смерти, заявил, что ваши доказательства получены зависимым экспертом, и попросил немедленно закрыть дело о цехе. Государственный совет назначил открытый военный трибунал на день двадцать восьмой.

— Через два дня.

— Он думает, что вы мертвы, Роут уничтожил архив, а Мара находится под обвинением. Для него это лучший момент.

— Роут говорит?

— Только через поверенного. Подтвердил, что получал распоряжения от секретаря Таля и пользовался фондами, но утверждает, что Тихий пепел добавлял Дарен, а лабораторию поджёг по собственной панике. Полного признания не даёт.

Лея достала копию допроса. Я прочитал отмеченные места.

«Кто распорядился изъять контрольный образец 47-Б?» — «Цеховая канцелярия».

«Имя подписавшего?» — «Подпись не требовалась, использовался синий код срочного контроля».

«Кому принадлежал код?» — «Главе цеха и его личному секретарю».

«Почему образец не поступил в лабораторию?» — «Курьер потерял».

«Почему журнал найден в речном архиве фонда?» — «Не знаю».

На каждый вопрос Роут давал часть правды и оставлял место для Таля. Однако подтвердил устройство доступа, существование синего кода и маршрут документов.

— Секретарь? — спросил я.

— Задержан по подозрению в подделке и пособничестве. Говорит, что выполнял устные распоряжения Таля, но считал их законными. Отрицает знание яда. Его записи показывают встречи с Роутом перед каждой подменой.

— Таль может объявить обоих самостоятельной группой.

— Уже. В ходатайстве назвал их «преступным сговором младших служащих, использовавших доброе имя фонда».

Ивар подошёл ближе и разложил схему доказательств на краю кровати. В центре — 47-Б. От неё линии к складам, лаборатории, стабилизатору, платежам, смертям и лишайнику.

— Защита будет разрывать каждую линию, — сказал он. — Накладные подписывал Дарен. Производством управлял Роут. Платежи проводил секретарь. Таль только ставил общий контрольный знак.

— Поэтому нужен мотив и выгода, — ответил я. — Закон о монополии, устранение семи свидетелей, выплаты фонда, удержание лекарства.

— И повторный опыт, — сказала Лея. — Мара и Орса покажут, что одна технология соединяет яд, стабилизатор и ложное противоядие. Таль попытается объявить образцы загрязнёнными в аптеке.