Книга Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала, страница 81 – Ангелина Сантос

— Предлагаю обсудить. Решение ваше.

Мара посмотрела на меня поверх стола.

— Сначала настоящее противоядие. Без него инсценировать скоро будет нечего.

За два дня она и Орса взяли три контрольные пробы. Серый рисунок рос быстрее расчёта. Уровень связующего определили в сорок семь условных единиц. Для первой ступени требовалось девять мер и две пятых чистого лишайника. Ошибка больше одной пятой становилась опасной.

Первую кровь взяли утром двадцать третьего дня, вторую — вечером, третью — перед рассветом двадцать пятого. Между пробами я находился в доме Орсы: без лестниц, заседаний и попыток работать стоя. Даже так уровень вырос на четыре единицы.

На вторую ночь сердцевина перестала отвечать на холод полностью. Раньше я хотя бы чувствовал место, где должен появиться огонь. Теперь под грудиной оставалась тяжесть. Пульс падал во сне до двадцати восьми.

Мара приходила для проб и расчётов. Работала рядом, говорила со мной о дозах и симптомах, но после окончания уходила в аптеку. Письменное соглашение соблюдалось точнее любого личного обещания.

После третьей пробы я попросил бумагу.

— Для завещания? — спросила Орса.

— Оно составлено.

Написал три письма. Первое — Военной палате с разрешением опубликовать медицинские записи после суда. Второе — Ивару с распоряжениями по личным долгам, которые не относились к расследованию.

Третье адресовал Эмме Лот, дочери командира третьей роты.

Не писал о героической жертве. Сообщил, что приказал удерживать перевал, уже решив уничтожить дорогу отхода, и солгал её отцу, обещав сделать всё возможное. Назвал число спасённых и число погибших. Не просил понять или простить. Предложил ответить на вопросы лично, если останусь жив, и передать архив в любом случае.

Мара вошла, когда я запечатывал.

— Отправите сейчас? — спросила она, прочитав имя на конверте.

— Да. Не после лечения и не после нашего дела.

— Хорошо.

Она не сказала, что гордится. Не имела обязанности. Отнесла письмо Лее, чтобы государственный курьер зарегистрировал доставку. Если я умру, правда всё равно дойдёт.

Вернувшись, Мара поставила на стол итоговую таблицу.

— Сорок семь единиц подтверждены двумя методами. Я и Орса получили одинаковую дозу независимо. Сайна Мор проверила вес лишайника.

— Значит, готовы?

— Формула готова. Мы — насколько возможно.

— А вы?

Мара ответила не сразу.

— Я проведу лечение. Это рабочее решение и не отменяет произошедшего между нами.

— Понимаю.

— Если выживете, разговор не исчезнет вместе с ядом.

— Тоже понимаю.

Она кивнула. Этого оказалось достаточно, чтобы перейти к плану смерти без ложного примирения.

Настоящий состав стоял в лаборатории Орсы. Все компоненты хранились отдельно. Применить его собирались на двадцать пятый день болезни, после последней контрольной пробы.

Перед выездом я оставил Ивару генеральский перстень и домашние ключи. Оперативной печати у меня уже не было; впервые личные вещи оказались единственным, что требовалось передать на случай смерти.

Сегодня.

— Как лекарство поможет объявить смерть? — спросил Ивар.

Орса ответила:

— После лишайника связанные соли выйдут из тканей. Сердцевина на короткое время перестанет поддерживать внешнее тепло. Пульс станет редким, огненный след исчезнет. После железоцвета и конденсата начнётся лихорадка. Для обычного врача это будет похоже на угасание и смерть.