Книга Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала, страница 18 – Ангелина Сантос

Ивар вернулся с двумя кладовщиками. Лея вслух зачитала постановление. Печати сфотографировать было нечем, поэтому писарь сделал оттиски на мягкой глине и зарисовал каждую трещину воска. Только после этого Мара вскрыла 44-А.

Она не проводила полный опыт. Взяла по капле, добавила разделитель и лунную соль. Раствор остался золотистым. На дне выпал светлый песок без серых ветвей.

— Обычный минеральный остаток, — сказала она. — Для точного сравнения нужен лабораторный стол.

В 49-В результат повторился.

— Катализатора нет? — спросил Ивар.

— Реакции, которую он давал, нет. Назвать состав смогу после проверки.

— Значит, сорок семь Б отличалась, — сказал я.

— Ваш флакон отличался. Контрольный образец 47-Б исчез. Это связанные факты, но пока не одно доказательство.

Лея опечатала оба вскрытых флакона новыми печатями.

— Господин Фенн, вы отстранены от доступа к хранилищу до окончания проверки. Ключ передайте мне.

— Магистрат, у меня служба…

— Поэтому я не задерживаю вас. Пока.

Он достал ключ. Рука дрожала. Мара следила за ней внимательнее, чем за лицом.

— Господин Фенн, — спросила она, — вы принимали Огненную соль сами?

— Я человек.

— Это не ответ.

— Пробовал на язык при приёмке. Так положено. Если соль сырая, она горчит.

— Партия 47-Б горчила?

Он задумался.

— У неё был привкус железа. Инспектор сказал, новая технология очистки.

Металл на моём языке. Горячее железо в запахе склянки.

— Почему не внесли в журнал? — спросил я.

— Внёс. В тот, который господин Роут забрал.

Теперь у нас была причина искать Роута и документ, подтверждающий существование записи. Не сама запись.

— Где цеховой инспектор? — спросила Лея Ивара.

— С утра в гильдейской приёмной его не видели. Домой отправили стражу.

— Найти живым, — сказал я.

Лея посмотрела на меня.

— Это распоряжение моим людям?

— Рекомендация человеку, который уже потерял одного возможного свидетеля.

— Принято.

* * *

Квартира Берга находилась на втором этаже офицерского дома у Западных ворот. В коридоре пахло мокрой шерстью и щёлоком. Дверь опечатали ночью, но печать пришлось сменить: моя военная комиссия наложила её раньше магистратуры. Лея зафиксировала очередное нарушение, не глядя на меня.

— Вы ведёте отдельный список? — спросил я.

— Уже второй лист.

— Надеюсь, бумагу оплачивает город.

— Взыщем с виновного.

Мара шла впереди. Она несла футляр с чистыми щипцами и пакетами. В подвале склада мы провели больше трёх часов. Я съел хлеб и холодное мясо в экипаже, записал время в журнал и получил от неё короткий кивок. Подобие разрешения раздражало. Ещё сильнее раздражало то, что без него я, вероятно, пропустил бы обед.

В комнате Берга всё оставалось так, как ночью. Смятая постель. Таз с водой, окрашенной розовым. Пустые ампулы военного врача на столе. Кружка с засохшим кольцом чая. У стены — мундир, который капитан собирался надеть на заседание комиссии.

Я остановился у кровати.

Берг лежал здесь, когда я приехал. К тому времени он уже не мог согреть руки. Ординатор влил ему Огненную соль. Сердце остановилось через четыре минуты.

— Генерал? — позвала Мара.

— Работайте.

Она ничего не спросила.

Лея сверяла комнату с ночным протоколом. Ивар открыл секретер. Я взял со стула мундир Берга и проверил внутренние карманы. Пусто. В левом осталась крошка сургуча, но она могла находиться там месяцами.