Книга Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала, страница 14 – Ангелина Сантос

— Только правая рука, — сказал Ивар.

— Я знаю.

Частичное превращение не требовало пространства. Я отступил к стене, поставил ноги шире и выровнял дыхание. Четыре коротких вдоха, один длинный. В обычный день тепло собиралось под грудиной и расходилось по плечам. Кости предплечья становились плотнее, кожа покрывалась чёрной бронёй от локтя до пальцев.

На первом вдохе ничего не произошло.

На втором под рёбрами дрогнул слабый жар.

Я удержал его, не позволяя растечься. Третий вдох. Сердцевина ответила резкой болью. Тепло ударило в правое плечо, и по коже проступил первый ряд чешуи.

— Достаточно, — сказала Мара.

Я продолжил.

Чешуя дошла до запястья. Пальцы изменились, ногти потемнели и вытянулись. Вместе с бронёй пришёл холод. Он двигался изнутри навстречу огню, захватывая грудь. Серые линии на пластинке вдруг представились мне не рисунком, а сетью, стянутой вокруг сердцевины.

— Северин, прекращай, — сказал Ивар.

Я попытался вернуть руку в человеческую форму.

Чешуя не ушла.

Мышцы свело. Правая рука ударилась о стену, когти соскребли известь. Воздух вошёл в лёгкие и остался там, не двигаясь.

Мара оказалась рядом.

— Не тяните форму обратно. Просто перестаньте держать огонь.

Я хотел сказать, что уже перестал. Челюсть не слушалась.

— Смотрите на меня. Выдохните.

Не получилось.

Она положила два пальца под моё правое ухо, считая пульс, и сразу отдёрнула руку.

— Ивар, снимите перевязь.

— Он запретил.

— Сейчас она мешает грудной клетке.

Ивар рванул застёжку. Я попытался остановить его драконьей рукой, но Мара перехватила запястье не силой — повернула так, что когти ушли в сторону от людей.

— На пол, — сказала она. — Медленно.

Я опустился на одно колено. Камень качнулся.

— Сколько он весит? — спросила Мара.

— Сто восемьдесят семь фунтов без формы, — ответил Ивар.

— Точно?

— Взвешивание было в прошлом месяце.

— Частичная броня добавит не больше восьми. Частота дыхания?

Ивар начал считать по движению моей груди.

Мара налила в мерную кружку воду, добавила солевой раствор и отмерила гаситель жара. Вчера она делала это осторожно. Сегодня — быстрее, но каждую отметку проверила на уровне глаз.

— Двенадцать в минуту, — сказал Ивар. — Падает.

— Генерал, сейчас нужно выдохнуть. Не вдохнуть глубже. Выпустить то, что есть.

Она показала движением: медленно опустила ладонь от груди к животу. Я повторил. Воздух вышел рывком, следом начался кашель. Края стола исчезли из поля зрения; остался только жёлтый круг лампы.

Кружка коснулась губ.

— Половину глотка.

Я выпил. Вода стекла на подбородок и ворот рубашки. Вторая половина глотка. Пауза. Мара считала удары на шее.

— Температура руки? — спросила она.

Ивар коснулся человеческого запястья.

— Холодная.

— Драконья?

— Горячая.

— Перепад удерживает форму. Снег сюда.

Она не стала класть снег прямо на броню. Обернула миску тканью и прижала к плечу, где чешуя переходила в кожу. Вторую поставила у левого бока. Холод снаружи оказался почти болезненным — внутри я его не замечал.

— Ещё глоток.

— Мне нужно… убрать форму.

— Сначала выровнять температуру.

— Заседание…

— Если вы ещё раз произнесёте это слово, я добавлю в раствор успокоительное.

Ивар издал звук, похожий на сдавленный смешок. Я бы запомнил это для будущего, если бы был уверен, что оно у меня есть.