Книга Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской, страница 98 – Адель Хайд

Хотя многие злые языки и нашёптывали, что яблочко от яблони недалеко падает. Но Велимир служил верой и правдой.

И вот сейчас. Доверие между ним и императором, с помощью Доброславы, было подорвано сильнейшим ударом.

«Только кровью смоется этот позор», —мелькнула бесшабашная мысль.

И Велимир кивнул императору, принимая его гнев.

Юленька

Впервые, что в той жизни, что в этой, я готовилась поехать в императорский дворец.

Преимущество моё, наверное, было в том, что в своё время я побывала во многих музеях и примерно представляла себе, чего ожидать. Но мои ожидания разбились о невероятную реальность. Я не учла, что то, что я увижу, основано не только на способности человека создавать красоту, но и на магии.

Потрясение начиналось ещё с подъезда к зданию дворца. Массивные башни, взметнувшиеся вверх, при ближайшем рассмотрении оказались не только каменными, но и стеклянными, стекло в окнах сверкало не хуже брильянтов в моих ушах.

— Вы не представляете, Юлия Павловна, сколько стоит это стекло, — сказал князь Всеволод Голицын. — Зато оно может выдержать и огонь, и пальбу из пушек, и ничего с ним не будет.

А ещё, если учесть, что в этом мире не было электричества, в моём понимании, но светло было и на подъезде ко дворцу, и на внутренней территории, как днём. Светились фонари, и сверкали висевшие между ними гирлянды. А ещё каким-то непостижимым образом в воздухе зависли крупные белые шары, от которых исходило мягкое тёплое сияние.

— Круглая дата сегодня у императрицы, — сказал Голицын. — Никто не называет саму дату, конечно, но такие празднования устраиваются только на юбилей.

Я подумала, что при таком грандиозном праздновании мой подарок может выглядеть странно мелким. Но с другой стороны — такого больше ведь никто не делает.

Сам подарок был небольшой, рулончик ткани с особым рисунком. Я день и ночь не спала, разрабатывая технологическую карту, замучила Агриппину и управляющего на фабрике.

Потому что для одного рулончика все настройки нужно было менять, как на тысячу. Сложно, но не невозможно. И ткань мы всё-таки сделали. Более того, в узор ткани мы вплели броневую нить. Ту самую, на основе паучьего шёлка.

Я подумала, что это будет весьма символично: императрица, живущая во дворце, который нельзя пробить пушкой, будет носить платье, которое нельзя пробить пулей. Не знаю, может и пушкой не пробьёшь, у нас пушки не было, чтобы испытать, поэтому насчёт пушки я не уверена. Но пулю наша ткань задерживала, это мы испытывали с разного расстояния.

О Велимире думать я себе запретила. И может быть, то, что я как сумасшедшая готовилась к балу, занимая всё своё время, так что даже тётушка обиделась, потому что я не успевала ни завтракать, ни ужинать, — это меня и спасло от мыслей, которые буквально разрывали, когда я вспоминала князя.

Я же видела, что я ему не безразлична. Женщины такие вещи чувствуют. Да и сама, чего уж скрывать, влюбилась. Но как вспомню его барские замашки, так прямо хочется по щекам надавать.

— Что-то случилось? — спросил Голицын.

— Нет, что вы, — ответила я поняв, что замолчала, кулаки сжала, да и на лице, наверное, зверское выражение появилось.

— Юлия Павловна, не переживайте, — неверно понял моё состояние князь. — Рядом со мной и с папенькой с вами ничего плохого не случится.