Книга Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской, страница 95 – Адель Хайд

Мужчина, тот самый, которому приносили копии документов на имущество Юленьки, удивился. Но не тому, что князь Голицын без цветов вышел, а тому, что с цветами приезжал.

— Пошли кого-нибудь к Голицыным, надобно узнать, какой у них интерес. Не хотелось бы с ними пересечься.

Он помолчал, потом усмехнулся:

— Значит, говоришь, она на именины к императрице собралась? Ну вот, отправим ей приглашение денька через два от имени императрицы, а всем известно, что к монаршим особам со своей охраной не ездят.

И аккурат после именин у неё и подозрения не возникнет, а мы возьмём её тёпленькую.

Юленька

А я между тем была дома. Готовилась к приёму, который должен был состояться через два дня.

Выяснила, что можно и что нельзя проносить во дворец. Никакого оружия нельзя, амулетов нельзя, артефактов нельзя. Все драгоценности, которые планируешь надеть, нужно было заранее подвезти ко дворцу, где они должны были пройти проверку. Не проверялись только члены императорской фамилии, и неважно, откуда они прибывали.

Это натолкнуло меня на мысль, что, вероятно, опасность будет исходить либо от самой принцессы, которую прочат в невесты князю Северскому, либо от кого-то, кто её сопровождает. И я решила, что, когда буду на приёме, буду пристально за ними следить.

И вдруг что-то меня потянуло, как будто за сердце крючочком зацепились и ниточка натянулась.

Даже пришла мысль: «Боже мой, неужели опять сердце заболело? Вроде же меня подлечили…»

Но потом поняла, что это какое-то странное беспокойство. Откуда оно могло появиться?

Попыталась себя успокоить, что наверное, Доброслава пожаловалась своему дядюшке, и он скоро придёт разбираться. И чем больше я о нём думала, тем больше становилось беспокойство.

«Интересная какая особенность, — подумала я. — То есть я могу настроиться на него?»

Я попыталась настроиться на тётушку, но от тётушки веяло спокойствием, скорее всего она спала, любила тётка днём после обеда прикорнуть. Попыталась настроиться на Агриппину, от Агриппины тоже шла тёплая ровная волна, не как от тётушки, Агриппина бодрствовала, но находилась в ровном расположении духа.

Но как только начинала думать про князя — тут же возникало неосознанное волнение и появлялся дискомфорт.

Я понадеялась, что всё же не ошиблась с датой и ничего не поменялось. Потому что, судя по моим ощущениям, как будто бы всё то, чего я боялась, уже началось.

Князь Велимир Северский

Он сделал шаг и вошёл в церковь.

Троих разговорчивых вырубил сразу, и даже не замедлив шага, и прошёл в зал.

«Постарались, гады», — подумал князь.

Алтарь был украшен цветами и лентами. Хотя Северский не сомневался, что в этом храме давно ничего не было, епархия словно о нём забыла, он поднял голову, купол был наполовину разрушен, сквозь дыры виднелось ночное небо.

«Надо бы поговорить с патриархом, — подумал князь. — А ещё лучше с Доброгневой Фёдоровной. Вот куда ей бы стоило направлять свою энергию, а не князьям счастье устраивать.»

Князь сделал несколько шагов, и его заметили.

Доброслава, и Лещинский, разодетый по последней шляхетской моде, в длинный аляпистый камзол, обернулись одновременно.

— Что же ты, Доброславушка, дядьку родного на венчание не позвала? — произнёс он негромко, но так, что голос прокатился по всей церкви.