Книга Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской, страница 101 – Адель Хайд

— Странное у вас гостеприимство, — сказала я. — Грязная холодная комната. Вы мне даже воды не предложили.

Взгляд его сменился с презрительного на заинтересованный.

Скорее всего из-за резкой перемены. Только что он видел раздавленную женщину, и вдруг она начала предъявлять претензии.

— Если вы готовы говорить, Юлия Павловна, — проявил он осведомлённость не только в моей фамилии, но и в имени, — то я готов переместить вас в другое помещение.

Маленький человечек, его я тоже рассмотрела, серый и маленький, но выражение лица мне не понравилось, оно было слишком подобострастным. Он дёрнул говорившего за рукав и зашептал. Выслушав своего приспешника, седой сказал:

— Для того, чтобы вам выйти, я бы хотел, чтобы вы надели вот это. — И достал два браслета.

— Что это?

— Антимагические браслеты.

— Мне это ни к чему, я человек, — сказала я, рассчитывая, что он не знает о моей магии.

Но, как оказалось, и об этом он был осведомлён. Пришлось мне надевать эти «украшения». Было странно, но я не почувствовала почти ничего, за исключением, какого-то мертвенного холода на коже. Вот это неприятное ощущение мне не понравилось.

— Так вы готовы говорить, Юлия Павловна?

— Да, — кивнула я, рассчитывая узнать, что же произошло во дворце.

Мне не хотелось знать, но и оставаться в неведении было нельзя.

Князь Велимир Северский

Он смотрел, не отрываясь, как Юленька стояла рядом с Голицыным. Тоска разливалась в душе, стало душно. Он не может её потерять. Это его женщина.

И вдруг обрадовался, что скорее всего, теперь император лишит его всего. И тогда все препятствия падут. Ни денег, ни положения, ни титула. Ехидный голос прошептал: «А захочет ли она такого?» Сердце ожгла ледяная рука.

«Всё сделаю, чтобы захотела».

Голицына с его довольной рожей захотелось вызвать на дуэль.

Но потом возле Юленьки стало происходить что-то непонятное. Как будто бы Голицыну стало плохо, стоявшие вокруг начали сдвигаться, образовалось столпотворение.

И неожиданно Юленька выскочила из этой толпы. Стало видно, что Всеволод Голицын упал. А она вдруг ринулась наперерез шляхтинским послам.

«Что она делает?!»

И тут Велимир обратил внимание, что Доброслава не смотрела на Юленьку, хотя та стояла прямо перед ней, и не смотрела по сторонам. Глаза её были пусты. Она шла прямо к трону.

«Они что-то с ней сделали,» — пришла мысль.

А Юленька между тем пошатнулась, и Лещинский начал оседать на пол. Юленька повернулась, протянула руку к Доброславе. Лицо у Юленьки стало белое, он видел только её глаза, как два озера под грозовым небом.

Их взгляды столкнулись. В глазах у неё мелькнула радость, но всего на долю мгновения, тут же сменившись тревогой.

Решение пришло мгновенно. Велимир спрыгнул с тронного возвышения и побежал навстречу группе послов. Юленька обернулась и крикнула:

— Бомба! Драгоценности! Не допусти!

И глаза её закатились, а из носа пошла кровь. Велимир секунду сомневался, спасать Юленьку или вытаскивать Доброславу, если артефакты взорвутся, то тогда погибнут все.

И он рассудил, что Юленька здесь не одна, он уже видел, что к ним пытается прорваться Агриппина и генерал Голицын.

И тогда он схватил Доброславу и кинулся из зала, главное было успеть в подвал, к антимагической камере. Ожерелье на груди Доброславы светилось с каждой секундой всё ярче.