Онлайн книга «Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской»
|
Тётка за обедом говорила не умолкая. Я подумала, что вот надо же, какой полезный ресурс, всё про всех знает, похоже, этим тётушка и жила. Такого человека, как тётушка приглашать на обед одно удовольствие, особенно если интернета нет, и газет покупать не надо, она тебе сама всё расскажет про всех, да ещё то, что и в газетах не напишут. Вот только жалко, что тему про жениха Юленьки она всячески обходила. Ну, а я решила подступиться поаккуратнее. Закусила пирожком и говорю: — Тётушка, у меня всё ещё немного как в тумане, расскажи поподробнее, а то, как-то я до сегодняшнего дня словно в розовом киселе бродила, пока эту карточку с приглашением не увидела. Тётка нахмурилась. — Похоже, он тебя околдовал, дракон-то твой, такое разве что так можно объяснить. — Как это околдовал? — Удивилась я. — А вот так, — тётка снова заговорила уверенно, — это официально не можно про это говорить, но у драконов это… как их… куризма. — Харизма? — переспросила я — Ну да, — кивнула тётка, — я и говорю, куризма. «Снова про драконов, — мне захотелось закатить глаза, — может я всё-таки в коме?» А вслух не стала выяснять, решила перевести тему: — Может, и так, тётушка, а кто такая Доброслава, на которой он женится? — О! Это Доброслава Северская, племяшка она князя Велимира Северского. И тут я вспомнила тот безотчётный страх, который охватил Юленьку, когда на похоронах к ней подошёл синеглазый князь Северский. — А кто же он такой? Я про него только и помню, что на похоронах он был у супруга моего. — Да, Лавра Петровича все уважали, большой души … и капиталов был человек, а уж князя Северского все знают, он же второй человек после императора. Глава службы безопасности. Тётка понизила голос и оглянулась, как будто сейчас из-за занавески вылезет этот самый князь Северский. — Он ить, на кого взглянет, у всех душа сразу в пятки. А племяшку-то свою любит, говорят, приданое за ней пять миллионов даёт. Я вдруг подумала, пять миллионов. Это много или мало? Мне показалось, что если он второй человек после императора, то пять миллионов звучит как-то несолидно. — Тётушка, это много ли? — Конечно много! У тебя-то до того, как Вадизар твой женихаться начал, тоже миллионы были. А теперь что? — А что теперь? — мне стало интересно — Сейчас пообедаем, пойдём в кабинет Лавра Петровича, посмотришь, во что твоё наследство превратилось. Уж я тебе говорила, что прощелыга он! А ты одно заладила — истинная, истинная… Тьфу, прости господи. Тётка перекрестилась. А мне надо было возвращать её в разговор. — Тётушка, а кто мне приглашение на помолвку прислал? — Да небось сам же и прислал, чтобы ты померла от горя, а ведь вчера только к тебе приходил с векселем, и ты ему этот вексель оплатить обещала, а сегодня вот карточку прислал. — Что-то не помню я, чтобы я какой-то вексель оплачивала, — решила я усомниться. — Ой, ты моя горемычная… Я же когда тебя замуж за Лавра Петровича Завадского выдавала… Тётка опять достала платок, стала прикладывать к совершенно сухим глазам, причитая: — …думала, всё, устроила судьбу твою, и тебя пристроила, да и меня на старости лет поддержишь. Ах, Лавр Петрович, какой был мужчина! И как тебя любил! И Париж, и куда вы там ещё ездили, и платья какие у тебя были… Тётка шумно высморкалась, и уже не причитая, а бодрым голосом заявила: |