Книга Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской, страница 3 – Адель Хайд

— Прикажи, тётушка, пусть подают обед, — сказала я, поскольку сама пока не понимала, кому и что тут надо приказывать.

Тётушка убежала из комнаты, а я попробовала встать, и обратила внимание, что на мне тоже было старинное платье, вернее старинного покроя, потому что материал был явно новый, дорогой.

Подошла к туалетному столику, деревянный, я бы назвала винтажный, трельяж, с зеркалом, и зеркало, конечно не идеальное, но приличное, в нём отразилась невысокая, несколько бледная брюнетка с глубоким взглядом серых глаз.

Я попыталась найти привычные черты, но кроме глаз, серых, как у меня, не было ничего знакомого. Носик аккуратный, маленький. А у меня был такой крупный нос… Мне ещё в институте одна барышня из «барби», как я их про себя называла, всё говорила: «Ой, я бы на твоём месте сделала пластическую операцию, чем с таким носом ходить!»

На что мне всегда хотелось ответить, что я бы на её месте сделала операцию по замене мозга, но таких, к сожалению, не делают.

Мне мой нос нравился, да и с мужчинами у меня, в общем-то, проблем не было. Вот только не нравился мне никто достаточно сильно, чтобы судьбу связать, да и времени не было.

Взгляд упал на красивую карточку, лежащую на туалетном столике. Написано было с завитушками, кое-где лишние буковки приписаны, но прочесть можно. Уже радовало то, что, во-первых, мы с тёткой говорим по-русски, а, во-вторых, местная Юленька умеет читать.

Это было приглашение на помолвку некоего Вадизара Пореченского с Доброславой Северской. Написано, что ждут гостей в фойе Императорского театра.

«Ничего себе, — подумала я, — помолвки в Императорском театре празднуют!»

Тут дверь распахнулась и вошла тётушка.

— Ой, Юленька, брось ты, брось эту карточку!

Подошла, выхватила из рук, прижала к груди.

— Да я нормально уже, тётушка…

И вдруг в голову как гвоздь забили, такая резкая боль, даже в глазах потемнело, я схватилась за голову, меня зашатало.

— Тётушка, помоги!

Тётка, хоть и немолодая, но оказалась сильной, довела меня до кровати. Я рухнула, и, как перед глазами замелькали «кадры в ускоренной киносъёмки», как «посыпались» картинки. Хотела закричать, но стиснула зубы, незачем пугать пожилую женщину.

Вот Юля в белом свадебном платье под руку с высоким, слегка полным мужчиной, волосы у него тёмные, но с сединой, пара заходит в церковь. Корону венчальную держат над головой, идёт обряд. Я вместе с Юленькой чувствую страх, она боится его, муж, фабрикант Лавр Завадский.

Потом снова храм, Я как будто бы вижу со стороны, но в то же время чувствую всё- то же, что и Юленька. Она хрупкая, в чёрном платье с чёрной вуалью. Мужчина уже лежит в гробу, Юленька искренне плачет, пусть и не любила, но привыкла.

Люди подходят произносят соболезнования, и, вдруг ощутила страх, к Юленьке подошёл высокий, я таких и не видела никогда красавцев, как с картинки, не юноша, лет тридцать пять, голос глубокий, пробирает до дрожи.

Тоже произнёс слова соболезнования, Юленька глаза подняла, и мы с ней вместе и зависли, глаза у мужчины были синие, а зрачок вертикальный. И понимание пришло, князь Велимир Северский, глава службы безопасности империи. И почему-то я знала, что вертикальный зрачок для князя Северского, это нормально.

Потом лето, красивый дом, солнце, пахнет луговыми травами, Юленька идёт вместе с тёткой, Пелагеей Семеновной, одетая в довольно простое, не жаркое платье тёмно-серое, не чёрное, но для вдовства приемлемое. От солнышка прячется под зонтиком.