Книга Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской, страница 16 – Адель Хайд

«…с ножом в груди,» — некрасиво морщась, Доброслава продолжала всхлипывать.

— Кто это мог сделать? — спросил Велимир.

— Вдова Завадская, — выдохнула Доброслава. — Эта змея подколодная, это она его убила.

— Почему ты так считаешь?

— Он сам мне говорил, что когда сказал ей, что бросает её, то она кричала, что заставит его за всё заплатить, хотя он же ей всё отдал, дядюшка! Он очень честный, очень порядочный. Да, у него были сложности, он занимал деньги, но он продал имение, чтобы рассчитаться! А она ему угрожала, говорила, что передаст тебе документы о его долгах.

Доброслава даже немного успокоилась, пока рассказывала Велимиру о том, какая недобрая вдова Завадская.

И, успокоившись, ещё вдруг вспомнила:

— И ещё, в квартире Вадизара висел её портрет, это ведь она оплатила ему жильё и поэтому поставила туда свой портрет, а сегодня утром портрета не было. Значит, она это приходила, и убила моего Вадизара-а-а-а.

Снова зашлась в рыданиях Доброслава.

Велимир по горячим следам сам поехал, опросили слуг и соседей. Соседи подтвердили, что ночью приезжала женщина. Но никто не слышал, чтобы ругались или кричали. Консьерж тоже видел, что была женщина. Но лицо было прикрыто, поэтому никто описать внешность женщины не смог.

Велимир решил поехать сам, посмотреть на эту «весёлую вдову».

А она с порога поставила его на место так, что он даже удивился.

Как такая женщина могла вляпаться в историю с Пореченским? Всё в ней это отрицало, он намеренно на неё надавил, а она не растерялась, сохранила спокойствие и достоинство, вызвала поверенного, почти всё время держалась ровно.

В конце концов ему надоело тратить время на разговоры, и он решил заглянуть ей в голову.

И не смог.

«Ерунда какая-то, — подумал Ведимир. — Такое бывает в двух случаях, либо она менталист, что крайне маловероятно, либо… Нет. Совсем уж из области фантастики… что она его истинная.»

Он, пожалуй, перестарался, и вдова чуть было не потеряла сознание. Но когда он наклонился ближе, и вдохнул её запах, то в какой-то момент вдруг понял, что хочет. Хочет её.

И вот тогда он и зацепил, не воспоминания даже, а чувства, или ощущения. Она не жалела о Пореченском, как будто бы тот был для неё чужой, но и крови на её руках не было совершенно точно.

И он сбежал, потому что почувствовал, как дракон внутри зашевелился. Начал рвать грудную клетку изнутри когтями, убеждая: наша. Надо брать, пока другие не увели.

И надо признать, что Велимир испугался, потому что ничего подобного он ещё никогда не испытывал.

Кто она такая?! Вдова фабриканта, бывшая любовница Пореченского. Человек.

И он уехал так быстро, как только мог, и всю дорогу думал об одном: «Если не она, то кто убил Пореченского?»

Что ни день, то новые заботы. Только отделались от страшного обвинения в убийстве от князя Северского, как жизнь преподнесла новые сюрпризы.

Мы думали, что до выплаты закладной на фабрику ещё месяц, но, как оказалось, мы ошибались.

На встречу с директором банка я поехала не одна, а с поверенным, с Иваном Андреевичем, разумеется. Подумывала взять ещё и управляющего фабрики, но решила его не отрывать, у Никифора и без того дел было по горло, он сейчас договаривался с малыми фабриками, теми, кому самим в казённый подряд не пробиться, чтобы мы могли взять объём побольше.