Книга Искра Дракона, страница 53 – Яна Морн

Я замерла. Боялась дышать. Боялась повернуть голову и увидеть то, что видела в прошлый раз — его бледное лицо, остановившийся взгляд, грудь, которая больше не вздымается.

Но я заставила себя.

Он лежал на спине, раскинув руки. Глаза закрыты. Лицо белое, как мел. На боку, там, куда вошёл клинок Пустоты, зияла рваная рана — тёмная, страшная, с инеистыми нитями, расползающимися по коже. Они уже добрались до груди.

Моё сердце остановилось.

— Нет, — прошептала я. — Нет, нет, нет...

Я поползла к нему. Камни впивались в колени, в ладони, но я не чувствовала боли. Только этот леденящий ужас, разрастающийся в груди.

— Артикин, — позвала я. — Артикин, слышишь? Не смей. Не смей уходить. Ты обещал. Ты обещал вернуться.

Он не отвечал.

Я добралась до него, упала рядом, прижалась ухом к груди. Тишина. Ни удара. Ни вздоха. Только холод, исходящий от его тела.

— Нет... — выдохнула я. — Пожалуйста. Только не ты. Только не сейчас.

Слёзы текли по щекам, падали на его лицо, на рану, на руки. Я целовала его холодные губы, его закрытые веки, его пальцы, уже начавшие коченеть.

— Вернись, — шептала я. — Вернись, слышишь? Я не могу без тебя. Ты — мой дом. Ты — всё, что у меня есть. Пожалуйста...

В этот момент я почувствовала тёплое прикосновение. Лёгкое, как дуновение ветра, коснулось моего плеча. Я подняла голову.

Передо мной стояла Она.

Женщина. Прозрачная, как утренний туман, сотканная из лунного света и золотых искр. Она смотрела на меня — и в её глазах не было ни торжества, ни силы. Только усталость.

Я оглянулась. Весь храм будто замер. Воины Артикина, маги Дарквейна, сам Дарквейн, застывший с поднятым клинком — все они стояли неподвижно, как статуи. Свет, исходивший от богини, заморозил мгновение, вырвав нас из потока времени. Только Лейра, прикованная к столбу, смотрела на нас широко раскрытыми глазами — её кляп выпал, и она зажимала рот рукой, чтобы не закричать. Богиня позволила ей видеть. Слышать. Понимать.

— Ты дала мне свободу, дитя, — голос звучал в моей голове, тихий, как шелест листвы. — Теперь я дам тебе то, что ты просишь.

Я смотрела на неё, не веря. Не понимая.

— Он умирает, — выдохнула я. — Ты видишь? Он умирает. Я отдала всё. У меня ничего не осталось. Я не могу...

— Я знаю.

Она шагнула ближе. Её рука — прозрачная, почти невесомая — коснулась моей груди. Там, где билось сердце.

— Я не могу воскрешать — это не моя сила. Но я могу перенаправить. Если ты позволишь мне взять частицу твоей искры и вдохнуть в него, он вернётся. Цена — ты ослабеешь. Надолго. Может быть, навсегда. Твой дар... его больше не будет. Вообще. Ты не сможешь больше исцелять. Даже самую простую царапину.

Я смотрела на неё и не верила, что она спрашивает.

— Я согласна, — сказала я. Даже не подумав. Даже не взвесив. — Делай что хочешь. Забирай что хочешь. Только верни его.

В её глазах мелькнуло удивление. Но она улыбнулась.

— Ты любишь его, — сказала она. Это был не вопрос.

— Больше жизни.

— Тогда закрой глаза, дитя.

И я закрыла глаза. Её рука на моей груди — прохладная, но не холодная. И тепло, которое потянулось из самой глубины, оттуда, где всегда жила сила, но теперь было пусто. Тепло потянулось — и встретило маленькую, упрямую искру, которая отказывалась гаснуть, даже когда всё вокруг рушилось.