Книга Взрывная истинная для декана. Академия Лоренхейта, страница 108 – Алена Шашкова

Что-то внутри меня вспыхивает жуткой злостью, яростью, обидой, а тишина словно раскалывается от громкой пощечины.

В ушах звенит. То ли это все еще звук пощечины, повторенный много-много раз, то ли испуг. Я ударила не просто преподавателя и своего куратора — ищейку, которая два года меня ищет.

Но жалею ли я? Ни грамма.

Одна за другой взрываются магические лампы, а я… я пытаюсь взять себя в руки, заставить дышать. Обидно. Больно. Это гораздо хуже пощечины, но я понимаю, что виновата сама.

Цепочка событий, которая привела меня к этому моменту, вся связана со мной. Я ее начало и я ее связующий механизм.

Сжимаю кулаки и стискиваю зубы.

В комнате становится темно, и только языки пламени из камина своим танцем выхватывают из темноты медленно расплывающиеся под натиском слез черты Вальгерда.

— Как вы можете? — едва выдавливаю из себя я.

Он и глазом не моргнул от пощечины и от того, как разлетелись осколки ламп, не задев нас. Как будто щит, который он выставил, появился сам собой. Но от этого вопроса его и так пылающие глаза стали совсем огненными.

— А разве что-то не так? — язвительная усмешка искривляет его губы. — Я в чем-то ошибся?

— Во всем, — только отвечаю я. — Вам только кажется, что вы знаете все. На самом деле вы знаете только то, что видите. Но иногда видеть — не значит понимать.

Бровь Вальгерда изгибается, но он не сдвигается с места, продолжая стоять практически вплотную ко мне. Я чувствую жар, исходящий от него, и мне уже совершенно точно не холодно. Но я все еще дрожу.

— Так перестань уже врать и умалчивать, Алисия, — говорит мне Вальгерд. — Невозможно одной справляться со всем. Можно утонуть.

— По своему опыту судите? — огрызаюсь я, пытаясь как-то удержать стену, которую я выдерживала всегда со всеми.

Единственный, наверное, человек, с кем я была достаточно откровенна — Фрейд. Он знал меня дольше и больше остальных. Но и ему я доверила далеко не все.

И теперь ответ Вальгерда на мой иронический вопрос кажется до безумия важным. Я хочу… Я должна это услышать.

— Да.

И тут стена рухнула, а из моих глаз начинают литься слезы, которые я старательно удерживала.

С губ Вальгерда срывается полурык-полустон, он обхватывает меня руками и крепко прижимает к себе, зарываясь носом в мои волосы.

— Я должен знать, что с тобой происходит, — хрипло произносит он, пока я, спрятав лицо на его груди, слушаю твердое и уверенное биение сердца. — Иначе я не могу… — он делает небольшую паузу, как будто обрывает одну мысль и заменяет ее другой, — не смогу помочь тебе.

Его аромат окутывает уютом и спокойствием. Сама не понимаю, как так может быть. Почему тот, кого мне надо изо всех сил сторониться, оказывается для меня спасительным убежищем в те моменты, когда мне страшно, когда я запуталась.

— Я верну вам и платье, и плащ, — всхлипнув, говорю я, как будто сейчас именно это важно.

— Расскажи мне, как вообще получилась эта ситуация? — игнорируя мои слова, спрашивает Вальгерд.

И я рассказываю. Про то, что Джуна шантажировала меня, что за ее молчание я должна была устроить ей свидание с ним, что как-то чуть не попалась, и Хорл меня прикрыл, но за желание. И про то, как глупо и подло я себя чувствовала, когда поняла, как это все будет выглядеть со стороны.

А Вальгерд слушает. Не перебивает. Не задает дополнительных вопросов, хотя я до безумия боюсь, что он потребует уточнить, чем шантажировала меня Джуна. Не комментирует то, что я оказалась в комнате Никоса.