Книга Попаданка. Хозяйка последней станции, страница 33 – Лилия Тимолаева

К третьему часу ночи в зале ожидания появился настоящий стол находок. Мы поставили вещи рядами: личные, станционные, спорные, опасные и «требуют владельца». Последнюю группу пришлось отгородить цепью Тимона, потому что шляпная коробка номер один уже дважды пыталась сбежать к выходу, а саквояж с перчатками обиделся и хлопал застёжкой при каждом проходе Пахома.

Детский чемоданчик 3-05 я поставила отдельно.

Рядом с биркой 3-17 из комнаты смотрителя.

Оба номера были связаны с третьим вагоном, и оба сейчас лежали на моей станции, как вопросы, которые нельзя задавать вслух без готовности услышать ответ.

Марта подошла ко мне, когда я переписывала последнюю строку.

— Вы сделали правильно.

— С чем именно?

— Не отдали людям вещи сразу. Раньше после таких возвратов всё разбирали за час, а потом месяц спорили, кому что принадлежало.

— Раньше при Наяре?

Она помолчала.

— При прежнем беспорядке.

Фраза была аккуратной. Слишком аккуратной.

— Марта, вы сказали в поезде, что Наяра приезжала три недели назад. Забрала документы и закрыла багажную линию.

— Да.

— Она пыталась остановить это? Продажи через чёрный ход?

Марта провела пальцами по краю путевого журнала.

— Я не знаю всего. Она не объясняла. Прежняя Наяра редко объясняла, даже когда делала что-то полезное.

— Но вы думаете, что пыталась.

— Я думаю, она нашла часть схемы. Пахом был не главным. Он мелкий человек, который решил, что если станция разваливается, можно утащить из неё доски для своего сарая. Настоящая беда крупнее.

— Багажная линия?

Марта кивнула.

— Через неё можно было отправлять вещи без пассажиров. Или с другими бирками. Если кто-то подменял записи, багаж уходил куда угодно, а в книгах оставалась чистота. Когда Борей это заметил, он начал проверку. Потом ушёл на третью платформу.

— И не вернулся.

— Да.

— А Наяра?

— Приехала позже. Просидела в комнате смотрителя до рассвета, вышла бледная, велела закрыть линию и сказала, что центральный узел скоро узнает правду.

— Но правда не вышла.

— Вышло крушение рейса.

Она сказала это без обвинения, но слова всё равно легли между нами холодом.

Я коснулась обрывка записки через ткань платья.

«Если стрелка уйдёт под снег, ищи...»

— Почему мне никто не поверил? — спросила я и сразу поправилась: — Наяре. Почему ей не поверили?

— Потому что она приехала поздно, говорила грубо и требовала подчинения от людей, которым давно никто не платил. Потому что у неё была власть центрального узла, а у нас — дырявая крыша. Потому что Крамм приехал с бумагами раньше, чем она успела вернуться с доказательствами.

Марта задержала дыхание.

— И потому что Наяра Локс не умела просить доверия. Она приказывала так, словно доверие обязаны выдать вместе с ключами.

Это было неприятно слышать, хотя речь шла не обо мне. Или уже обо мне тоже.

— А я? — спросила я.

— Вы сегодня начали со списков.

— Это лучше?

— Это понятнее.

В этом коротком ответе было больше поддержки, чем в прямой похвале.

Снаружи вагон наконец затих.

Марта насторожилась.

— Все вещи вынесли?

Тимон, который как раз спрыгнул с подножки, оглянулся внутрь.

— Осталась одна полка. Пустая. Если не считать пыли, которая, возможно, тоже имеет владельца.

— Закрываем? — спросил Федя.

Я уже собиралась согласиться, когда чайник на столе находок внезапно повернулся носиком.