Книга Попаданка. Хозяйка последней станции, страница 115 – Лилия Тимолаева

Марта закрывала протоколы. Селма сверяла кассу. Трофим и Ярина уже обсуждали, как отправить помощь в Каменный Брод и восстановить мост. Комиссия занимала стол у окна и писала официальный отчёт, на который станция время от времени выводила поправки прямо на доске. Седой служащий сначала возмущался, потом смирился и попросил Марту уточнять формулировки заранее, чтобы не переписывать по пять раз.

В какой-то момент полная женщина с цепью ранга подошла ко мне.

— Госпожа Локс.

Я обернулась.

— Да?

— После такого восстановления северного пути вам предложат должность в столице. Спокойную. Высокую. Без необходимости ночевать под протекающей крышей и спорить с расписанием.

Агата, стоявшая неподалёку, сразу насторожилась.

— Это кто тут спорит с расписанием? Мы ведём воспитательную работу.

Женщина с цепью ранга предпочла не отвечать.

— Вы очистили имя, вернули рейс, раскрыли злоупотребления. В столице это оценят.

Столица.

Спокойная должность.

Красивый кабинет, ровные бумаги, тепло без дымящих печей, двери без характера, расписание, которое подчиняется внешнему согласованию. Возможно, уважение. Возможно, безопасность. Возможно, шанс жить не на станции, которая может в любой момент попросить тебя выбрать путь сердцем, а не разумом.

Когда-то такое предложение показалось бы спасением.

Теперь оно прозвучало как чужой билет.

— Благодарю, — сказала я. — Но нет.

Она удивилась.

— Вы уверены?

Я посмотрела на зал.

На Агату, которая делала вид, что ей всё равно, но уже сжимала полотенце в руках. На Тимона, который спорил с чемоданом и Лавром одновременно. На Марту у расписания. На Селму у кассы. На Злату с книгой Борея. На людей Каменного Брода. На третью платформу за окнами, уже обычную, тихую, но теперь настоящую. На Остена, который стоял у дверей с Эриком и слушал брата так, словно каждое слово было возвращённым годом.

— Уверена, — сказала я. — Последняя станция ещё не восстановлена до конца. У неё долги, крыша, мост, люди, которым нужно вернуться домой, и пути, которые надо открыть честно. Я остаюсь.

Агата отвернулась первой.

— Ну слава всем печам, — буркнула она. — А то я уже думала, опять придётся обучать новую хозяйку, с какого конца держать станцию.

— Вы переживали?

— Я считала трудозатраты.

Тимон услышал и крикнул:

— Запишите: Агата Вьюн проявила чувства!

— Клеш, я сейчас проявлю меткость!

Зал засмеялся.

Не нервно. Не сквозь страх.

По-настоящему.

Поздно вечером я вышла на платформу.

Одна — как мне показалось.

Снег больше не шёл. Небо над северной границей стало тёмным, глубоким, с редкими звёздами. Фонари на первой платформе горели ровно. Вторая стояла на месте. Третья тоже. Три платформы Последней станции, соединённые путём, который больше не прятался.

Я достала билет.

Бумага была тёплой, но не жгла. Серебряная линия по краю стала мягче. В центре всё ещё стояло:

«Пассажир: Хозяйка».

«Пункт назначения: Дом».

Я провела пальцем по слову «Дом» и впервые не почувствовала боли.

Грусть — да. Она осталась. Где-то внутри всё ещё жила Таисия Рель из другого мира. Женщина с маленькой квартирой, с кружкой, с недочитанной книгой. Я не собиралась предавать её, делая вид, что её не было. Она была. Она привела меня сюда. Её упрямство, её привычка думать, её нежелание падать на колени перед чужой властью.