Онлайн книга «Вспомнить нас»
|
— Алина! Вы что-нибудь чувствуете? Вы нас слышите? Я не хочу никого слышать. — Можете что-нибудь произнести? Нет. Никогда ещё я не испытывала подобного опустошения. НИКОГДА! Мне нечего сказать. — Алина! Если вы меня слышите, попробуйте пошевелить рукой. Я попробовала лишь задержать дыхание в надежде, что слишком слаба и сумею так себя придушить. Но спустя одно замеревшее мгновение начала хватать воздух и, обезумев от этой пытки, распахнула веки. Люди в белых халатах и масках окружали меня, словно держали в плену подбитого зверя. — Осторожно! Без резких движений, — один из них уложил меня, оказывается, вскочившую, на неохотно промявшуюся позади влажную подушку. Лёгкие начали вздыматься от частого дыхания, а инородные трубки зацарапали глотку. Затылок, спина неподъёмно тяжёлые, затяготели сквозь больничный матрас будто к самому фундаменту. Нагретое одеяло скрывало моё тело от чужих заинтересованных взглядов, но отходящими от онемения животом и ногами я ощутила, что лежу абсолютно голая. — Сможете говорить? Полубредовое состояние. Моё тело было мне чужим. Я всё ещё теряла отрезки времени, но осознавала, что так чувствуется реальная, настоящая жизнь. Так дышится воздух с запахом антисептика, так при продолжительной паузе от движения ноют кости. Так вхолостую без него бьётся сердце… Я слегка прикрыла веки, от чего обзор на палату поплыл и потерялся в слипшихся ресницах. Виделось только его милое лицо. — Я в другой реальности, не похожей на эту, — внезапно сломленно говорит Дмитрий Владиславович. Красивый, влекущий дотронуться, но почему-то такой далёкий. Он прощается со своей фирменной осанкой и со мной будто тоже. Мягко ухмыляется: — Здесь раздаётся гул пролетающих мимо машин. Хрустят камни под шинами. Над головой — шелест и… чувствуется стойкий запах сырой земли. Солёная немного. Холодно, промозгло. Глубоко. И почти не слышно шагов. Здесь спокойно, только… только нет рядом тебя. Я заелозила, как раздавленный жук, и замычала от боли, борясь с толстой трубкой в сжавшейся гортани: — Он умер? — Пытается что-то сказать… Позовите завотделения! ОНИ НЕ ПОНИМАЛИ! Слёзы растеклись по щекам. Задыхаясь от бессилия, я глубже уткнулась спиной в подушку. В рёбрах полыхало, выжигало, мучило. Врачи забегали по палате и последнее, что мне довелось увидеть через болезненный прищур — маленькое белое платье с жёлтыми ирисами, что так нравилось Диме. Оно висело на спинке стула напротив моей койки и запечатлелось ярким пятном под опустившимися веками. Мне его подарила мама… Мысли опеленала пустота. Пустота. Гораздо позже я вновь очнулась в этой дрянной жизни, когда в палате смеркалось. Задержала дрожащее дыхание: на койке с двух сторон сидело два мало узнаваемых человека. Она полностью поседела. Красные глаза под несмыкающимися веками поблёскивали, давая знать, что она ещё жива. Пальцы напряжённо царапали кожу у ногтей, отрывали заусенцы. Мама осторожно дышала через приоткрытые растрескавшиеся губы, пока не заметила, что я тоже на неё смотрю. Тогда медленно моргнула, будто испытывая увиденное на предмет галлюцинаций. Справа, спиной к ней затаилась сгорбленная девушка со страшно опухшим лицом. Она убито разглядывала что-то в окне, и признав в ней сестру, я подавилась, громко закашляв. |