Книга Измена. Предательство не смыть, страница 6 – Аида Янг

— Взрослые? Это ты называешь взрослостью — спать с женщиной, которую я считала подругой?

Он устало трёт лицо, будто я ему мешаю.

— Всё уже случилось. Не делай хуже.

— Хуже? Куда уж хуже! — я смеюсь, но голос ломается. Я замолкаю. Не могу выговорить дальше.

Внутри всё сжимается до боли.

— Я не собираюсь оправдываться, — он ровно смотрит на меня. — Так бывает. Мы не дети. Мы с Ольгой любим друг друга. Просто… развод сейчас будет не к месту. У меня контракт.

Он говорит это спокойно, будто произносит что-то вроде «завтра будет дождь».

Ольга тихо кивает.

— Мы не хотели тебе зла, Ань. Просто… между вами уже ничего нет.

— А между вами — есть? — спрашиваю я. — Или просто захотелось поиграть в новую жизнь?

Она улыбается:

— Дмитрий достоин быть счастливым.

От этих слов меня будто ударяет током.

— А я — нет, да? Семь лет борьбы за ребёнка, операции, таблетки — я делала это ради нас! А ты, — поворачиваюсь к нему, — просто устал ждать?

Он не отвечает. Смотрит мимо. Как будто я — не человек, а шум в комнате.

Воздух становится густым, глухим. Я чувствую, как изнутри поднимается что-то обжигающее — смесь злости и отчаяния.

— Ты хотя бы понимаешь, что разрушил всё? — спрашиваю.

— Я ничего не разрушал. Мы просто перестали быть вместе.

— Нет, Дмитрий. Это не «перестали». Это предательство.

— Прекрати, — бросает он холодно.

Ольга подходит ближе, кладёт руку ему на плечо. Движение медленное, демонстративное.

Моё сердце будто сжимает чугунной рукой.

— Уходи, — тихо говорит он. — Так будет лучше для всех.

— Для вас — может быть. Для меня — это конец.

Я делаю шаг назад. Смотрю на них обоих. Он — спокойный, собранный, будто всё по плану. Она — довольная, уверенная, как будто наконец получила своё.

И вдруг я понимаю им действительно не стыдно. Ни тени вины. Ни попытки оправдаться.

Ничего.

Только пустота.

Я беру сумку, достаю из неё сложенный снимок УЗИ, кладу на стол.

— Поздравляю, — говорю. — Папочка.

И ухожу.

Коридор кажется бесконечным. Каждый шаг гремит в ушах. Я не плачу — слёз нет. Только свист в голове и странная легкость. Как будто больше нечего терять.

За спиной хлопает дверь. И вместе с этим звуком умирает всё, что было мной.

Я выбежала из отеля, даже не помню — лифтом или по лестнице. Просто бежала.

Куда — не важно. Лишь бы подальше от них, от этого запаха предательства, от собственных рук, которые ещё дрожат.

Воздух режет горло. В глазах — слёзы, но я не вытираю. Пусть текут. Пусть хоть что-то вытечет наружу.

На каблуках неудобно, нога соскальзывает, но я не останавливаюсь. Люди оборачиваются, кто-то что-то кричит, но я не слышу. Всё тонет в одном гуле — как в ушах после выстрела.

На светофоре я почти падаю. Асфальт мокрый, чёрный, отражает огни. Выхватываю пальцами слёзы — и не вижу, что прямо на меня несётся машина.

Фары бьют в глаза, кто-то резко сигналит. Я застываю, как вкопанная. Ещё секунда — и всё. Конец.

Резкий визг тормозов, запах горелой резины. Машина останавливается в метре.

Майбах. Чёрный, глянцевый, с номерами, принадлежащие людям, которым открыты все двери.

Дверь приоткрывается. Из салона выходит мужчина — высокий, широкоплечий, в тёмном пальто. Дорогой костюм, перчатки в руке, взгляд — холодный и внимательный.

Так смотрят только те, кто привык отдавать приказы и добиваться без усилий.