Книга Опасный сосед. Спаси мою киску, страница 18 – Татьяна Бэк

Конечно, мне и самой не хочется это делать, ибо батя опять начнёт меня пилить и упрекать в том, что я везде нахожу приключения на свою задницу, но сейчас другого выхода просто нет. Перспектива того, что нас отыщут те, кто идут по следу Давида, нравится мне ещё меньше.

— И что твой отец сделает? Кто он вообще такой? — чуть надменно спрашивает собеседник, явно продолжая считать меня деревенской простушкой.

— Скажем так… У него Солнцевская группировка пыталась бизнес отнять, но зубы сломала. А ещё он на стрелки ездил без сопровождения! А сейчас по пятницам с прокурором и губернатором города в баню ходят. Достаточно авторитетный для тебя человек? — интересуюсь ехидно, глядя, как вытягивается лицо киллера от удивления.

— Ладно, звони… — наконец выдыхает он. — Связь есть только на пригорке, пойдём провожу!

Мы выходим на улицу, и я полной грудью втягиваю прохладный ароматный воздух настолько чистый, что кружится голова. Ветер что-то поёт в вершинах сосен, убаюкивая и настраивая на полный дзен; где-то чирикают на разные голоса разговорчивые птички; солнце нежно дразнит солнечными зайчиками.

— Как хорошо… — выдыхаю невольно.

А почему бы и впрямь не остаться посреди первозданного леса вместе с этим красавчиком, с которым так надёжно и спокойно? Может, это и есть настоящее счастье, которого так ищет моя мятежная душа?

Но тут же гоню от себя соблазнительные мысли. Во-первых, мы с Давидом почти ничего не знаем друг о друге. Во-вторых, невозможно провести всю жизнь в бегах. Рано или поздно его выследят…

Мужчина вдруг обнимает меня, прижимая к себе, и я тихонько вздыхаю от нахлынувшего счастья. После невероятной ночи обжигающей страсти, тело кажется одновременно удивительно лёгким, но при этом словно чужим, а ноги едва меня держат. Вот теперь я понимаю, что значит «затрахать до полусмерти».

— Только не начинай, я больше не могу! — жалуюсь я.

— Что-то не так? Я сделал тебе больно? — с тревогой интересуется Давид, кладя пальцы на мой подбородок и заставляя поднять глаза.

— Ты сделал мне очень хорошо… Даже слишком! — произношу, внезапно смущаясь и отводя назад.

Губы спутника нежно, едва ощутимо накрывают мои, и в этом столько нежности, что становится не по себе.

Я отстраняюсь и ускоряю шаг, направляясь к бугру, на котором должна быть спасительная связь. Пожалуй, впервые я чего-то по-настоящему боюсь, — до дрожи в коленях, до паники, до леденящего панциря внутри… Я боюсь влюбиться в Давида.

Словно почувствовав моё настроение, он держится на отдалении, но я чувствую его внимательный взгляд, дарующий мне ощущение уверенности и безопасности.

Наконец, телефон показывает, что поймал сигнал и тут же набираю номер отца. Он берёт трубку почти сразу.

— Пап, не задавай вопросов. У меня большие проблемы. Приезжай срочно. Дело жизни и смерти. Я сейчас сброшу координаты, где меня искать. Больше говорить не могу, телефон скоро разрядится! — тараторю в трубку.

Ожидаю, что батя начнёт возмущаться или задавать вопросы, но он крайне лаконично и уверенно сообщает: «Высылай. Я уже выезжаю, дочь!» Последнее слово он произносит с такой заботой, что на глаза накатывают слёзы. Но сейчас не время предаваться сантиментам, поэтому быстро и деловито отправляю сигнал со своим местоположением. Делаю это как раз вовремя, — телефон печально и прощально пиликает, а затем выключается.