Книга Убить буржуев, страница 151 – Сандроне Дациери

Там гроб был передан техникам и подключен к трубам и датчикам контроля. В «Vault» нет так называемых дьюаров – стандартных двухметровых цилиндров, заполненных жидким азотом, где замораживают тела в других криохранилищах. Там жидкий азот закачивают прямо в гробы, и после подготовки в морге трупы больше не подвергаются обработке. Гробы размещают в специально отведенном помещении, похожем на обычное кладбище с надгробиями с той разницей, что контейнеры не закапывают, а подсоединяют к трубам и датчикам. То же самое, несомненно, случилось и с гробом его сына. Согласно подсчетам Солитера, температура в гробу уже приближается к финальной отметке -190 градусов.

И что-то должно произойти. Вероятно, уже произошло.

Солитер нервничает, снова и снова производя подсчеты в уме. Он, выругавшись, отказывается от предложенного дворецким аперитива и не прощается на ночь с Оттавией, прежде чем та удаляется в свою спальню, с каждым днем все раньше, пока однажды, как он надеется, уже никогда больше оттуда не выйдет.

Когда они познакомились, Солитер, не щадя себя, наполнял каждое мгновение ее жизни своим вниманием и заботой. Он превратился в броню, удерживающую ее на ногах, позволил полностью на него опереться, стал необходим ей как воздух. Затем понемногу лишил ее поддержки. Подобно ноге, привыкшей к разгрузочному тутору и потерявшей способность выдерживать вес тела, Оттавия сломалась. Она становилась все менее энергичной и все более замкнутой, неуверенной и слабой. Пустой оболочкой, призраком, которого он вытаскивал из чулана перед неизбежными светскими мероприятиями. По крайней мере, до взрыва самолета. Теперь она больше не пригодна даже для светской жизни. Под этим благовидным предлогом он либо отклоняет приглашения, либо посещает приемы один. «Простите, она еще не оправилась. Я стараюсь не падать духом ради нас обоих и ради малышки».

Время близится к ужину, а бегущая строка новостей все еще не сообщает ничего нового. Солитеру хочется взять один из своих огнеметов «Not-A-Flamethrower» и спалить телевизор.

Но вот наконец и они, подчеркнутые красным слова: «ÚLTIMA NOTÍCIA: TERRÍVEL EXPLOSÃO»^[72]. Затем, когда он вскакивает от волнения, на экране появляется фасад «Vault». В прямом эфире показывают белый, как пар, гейзер, извергающийся из центра кубического здания. Это жидкий азот из большого центрального резервуара, который превращается в газ под высоким давлением, проламывая высокие стены и осыпаясь льдом и химическим снегом. Звук отключен, но Солитер воображает грохот разлетающихся окон и обрушивающихся стен, снесенных смерчем ледяного газа.

Самая низкая крыша взлетает на воздух и раскалывается на куски. Гробы взрываются от давления, выстреливают сквозь все больше увеличивающуюся центральную трещину, подобно ракетам, разлетаются на несколько десятков метров и разбиваются о землю. Репортерша, напуганная громом взрывов, кричит в микрофон, описывая то, что ей удается разглядеть. Солитеру хотелось бы увидеть происходящее вблизи, но ракурс камеры остается далеким и осторожным, и видно только гейзер. «Это я, – думает Солитер. – Это мое всесокрушающее дыхание. Я воплощение силы. Неудержимый. Всемогущий».

Когда струя иссякает и территорию заполняют аварийно-спасательные машины, Солитер тоже чувствует себя опустошенным, лишенным энергии, и ему приходится снова сесть. «Не это ли и есть счастье?» – спрашивает он себя. Не это ли то самое чувство, которое другие испытывают, гладя собаку или целуя любимую женщину?