Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 95 – Ангелина Сантос

Вот и вся правда.

Кассиан направился к двери. У порога остановился и сказал уже обычным голосом, чтобы сестры слышали:

— Отдыхайте, Алеста. Ночью вам понадобятся силы.

Дверь закрылась.

Сестры остались неподвижны. Окна были заперты. Чернил не было. Судебное решение лежало на столе, и широкая фраза о вмешательстве смотрела на меня черными буквами.

Я села на край кровати и осторожно коснулась кольца. Печать не вспыхнула. Я не звала эхо, только проверяла границу. Серебро было холодным, но под холодом билось слабое тепло, как пульс, который еще не сдался.

В коридоре послышались шаги. Потом тихий звон металла. Потом голос Вирс, сдавленный и чужой:

— По распоряжению магистра. Внести ритуальный стол.

Дверь открылась.

Слуги занесли узкий стол из темного дерева. На нем лежали три тонких серебряных шнура, чаша с прозрачной водой, клятвенная игла и белая лента для запястья.

Мне не нужно было спрашивать, что это значит.

Третья клятва не ждала моего согласия.

Она уже была в комнате.

Ритуальный стол внесли так буднично, будто это была еще одна тумба, еще один поднос, еще одна вещь для моего удобства.

Темное дерево поставили у окна. Серебряные шнуры разложили ровно, концы направили к четырем углам комнаты. Чашу с прозрачной водой поместили в центр, рядом положили клятвенную иглу и белую ленту для запястья. Одна из сестер клятвенного ухода проверила замок на окне, вторая закрыла тяжелые занавеси.

Я сидела на краю кровати и смотрела, как насилие получает правильную форму.

В этом была главная сила Кассиана. Он не ломал двери плечом, не кричал, не хватал за волосы. Он приносил стол, свидетелей, врача, печати, чистую воду, сухой голос закона. И каждый предмет говорил за него: это не преступление, это процедура.

Лирс вошел последним. В руках у него была папка, лицо серое от усталости. За ним появилась Вирс с маленькой лампой и остановилась у порога так, будто дальше пол уже принадлежал не дому, а Палате.

— Оставьте лампу на столе, — сказал Кассиан.

Он стоял у двери без магистерской цепи, но в темном сюртуке и с той безупречной собранностью, которая всегда делала его старше, спокойнее и опаснее всех в комнате.

— Госпожа Вирс останется? — спросила я.

— Нет необходимости.

— Есть. Суд сохранил мое право на письменные обращения и свидетелей при спорных мерах. Домовая управительница уже присутствовала при сверке имущества. Пусть остается.

Кассиан посмотрел на меня без раздражения.

— Вы хотите, чтобы слуги смотрели на медицинскую процедуру?

— Я хочу, чтобы никто завтра не сказал, будто я согласилась.

Лирс кашлянул.

— Миледи, речь идет не о третьей клятве в полном значении. Магистр предлагает успокоение контура.

— Тогда ему будет легко произнести это при Вирс.

Вирс не двигалась. Она держала лампу двумя руками, и свет дрожал вместе с ее пальцами.

Кассиан подошел к ритуальному столу.

— Оставайтесь, — сказал он наконец. — У двери. Не вмешивайтесь.

— Да, господин магистр.

Она поставила лампу и встала у стены. Сестры переглянулись, но спорить не стали. Лирс открыл папку.

— Госпожа Терран, я обязан разъяснить вам порядок. Проводится проверка судебной печати и охранное выравнивание клятвенного контура. Цель — предотвратить следовой срыв, который может повредить вашему дару, памяти и жизни.