Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 62 – Ангелина Сантос

Кассиан налил себе воды.

— Ты снова почти не ешь.

— Не голодна.

— После вчерашнего обморока это неразумно.

— После вчерашнего договора у меня испортился аппетит.

Он поднял глаза.

За ужином мы были одни. Даже слуги входили редко и двигались так быстро, будто воздух в столовой стал ядовитым. Дом чувствовал напряжение хозяев лучше людей.

— Я не хотел показывать тебе договор таким образом, — сказал Кассиан.

— А каким хотел? Когда лекарь уже подпишет заключение?

— Если бы я хотел воспользоваться этим пунктом, уже воспользовался бы.

— Ты повторяешь это так часто, будто ждешь благодарности.

— Я жду благоразумия.

Я положила вилку.

— От женщины, которую заранее лишили права на него ссылаться?

Он чуть наклонил голову.

— Ты цепляешься за формулировки.

— Нет. Я наконец читаю их внимательно.

Несколько секунд он смотрел на меня с той самой усталой неподвижностью, за которой у него всегда стояло решение. Я ждала, что он спросит о Лине. О письмах. О моих планах. Вместо этого он вдруг сказал:

— Завтра к тебе придет лекарь Лирс.

Холод прошел по коже.

— Нет.

— Да.

— Я не приму его.

— Примешь.

— В таком случае я приму его при свидетелях комиссии.

— Алеста.

— Что? Слишком громко сказала?

Он отодвинул тарелку.

— Ты не понимаешь: если я не приглашу лекаря сам, его пришлют другие. И тогда заключение будет не моим инструментом, который я могу удержать, а их оружием, которое ударит сразу.

— Кто такие «они»?

— Те, кто прислал людей к Сеттару.

— Ты знаешь их.

— Достаточно, чтобы не произносить имена за обедом.

— Удобно.

— Опасно, — поправил он.

Я смотрела на него и пыталась понять, где кончается ложь и начинается страх. С Кассианом это было труднее всего. Он не был простым злодеем, которого можно ненавидеть без усилий. Он говорил часть правды, и эта часть цеплялась за разум, мешая отбросить все остальное.

— Если ты правда хочешь защитить меня, отмени врача, — сказала я.

— Не могу.

— Тогда дай мне доступ к делу Дамиана.

Он почти усмехнулся.

— Ты торгуешься даже тогда, когда условия не на твоей стороне.

— Я жена магистра Террана. Мне положено учиться у лучших.

Эта фраза его не развеселила.

— Дело Орсо не в моем распоряжении.

— Ложь.

— Не только в моем распоряжении, — уточнил он.

— Уже ближе.

Кассиан взял салфетку, аккуратно промокнул губы и поднялся.

— Сегодня ты останешься в комнатах. Завтра примешь лекаря. После этого мы вернемся к разговору о деле.

— После этого я, возможно, уже не смогу вести такие разговоры без разрешения.

Он остановился у двери.

— Вот поэтому, Алеста, тебе стоит сделать все, чтобы лекарь не нашел поводов.

— А если повод уже написан заранее?

Он не ответил.

Когда дверь закрылась, я осталась одна за длинным столом, под светом свечей, с нетронутым ужином и нарастающим ощущением, что завтрашний день может стать последним, когда мой голос еще принадлежит мне.

Лина появилась через час.

Не вошла, а почти вползла в мою гардеробную, когда я уже собиралась послать за ней под предлогом ночного платья. Лицо у нее было бледное, на рукаве серого платья темнело пятно, волосы выбились из-под чепца.

Я закрыла дверь.

— Что случилось?

Она прижала палец к губам и вытащила из-за корсажа маленький медный ключ.

— Часовщик велел передать только вам.

— А письма?

— Одно забрали. Второе... — Она сглотнула. — Второе я отдала женщине у прачечной. Она сказала: «Лиловая дама получит». Это правильно?