Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 48 – Ангелина Сантос

Кассиан говорил похожими словами.

Ты устала.

Тебе нужен покой.

Мертвые не всегда говорят правду.

— Что хотел ваш муж сказать? — спросила я.

Милена посмотрела на свое вышитое белое полотно, хотя ее работа лежала в стороне, у другой женщины. Казалось, мысли в ней путались с чужими вещами.

— Реестр не умер. Он спрятан.

— Какой реестр?

— Тихий. Тот, где вдов считают до того, как они становятся вдовами.

Я не поняла сразу.

А потом поняла слишком резко.

Реестр женщин с даром. Женщин, которые могут услышать мертвых мужей. Женщин, которых заранее связывали, отслеживали, передавали, прятали. Возможно, мой второй брак был не случайностью и не только решением Кассиана. Я могла быть строкой в списке задолго до того, как Дамиан бросил меня.

Мне стало дурно, но я удержалась.

— Где этот реестр?

Милена подняла глаза.

— В комнате без окон.

— В Палате?

Она покачала головой.

— Под храмом. Где поминальные чаши не слышат.

Служительница Авина побледнела.

Мелисента заметила это.

— Сестра?

— Она бредит, — быстро сказала Авина. — У Милены приступ. Госпожа Вейр, вы видите, почему мы ограничиваем разговоры с подопечными.

— Я вижу, что при слове «реестр» вы побледнели.

— Это оскорбление.

— Нет. Наблюдение.

В этот момент дверь комнаты открылась.

Вошла настоятельница.

Высокая женщина в темно-сером, с серебряным знаком Святой Астеры на груди. Лицо у нее было спокойным до пустоты. За ней стояли двое служителей. Не охрана, конечно. В таких местах охрану называли помощниками.

— Госпожа Вейр, — произнесла настоятельница, — ваш визит не был согласован с внутренним расписанием.

— Проверки редко бывают полезны, если их согласовывать.

— Подопечные утомляются.

— Странно. Они почти ничего не говорят.

Настоятельница перевела взгляд на меня.

— Госпожа Терран, вам не следовало приходить. После вашего вчерашнего обморока такие места могут усилить расстройство.

Я поднялась.

— Вы осведомлены о моем здоровье?

— Магистр Терран предупредил храм, что вы нуждаетесь в покое.

Конечно.

Он не просто поставил охрану у двери. Он заранее разослал мягкие слова туда, где я могла искать ответы.

— Как заботливо, — сказала я.

Милена вдруг схватила меня за руку.

Ее пальцы были тонкими, но хватка оказалась сильной.

— Бегите, — прошептала она. — Пока вы жена, вы еще можете выйти через дверь. Когда станете больной, дверь забудет ваше имя.

Служители шагнули вперед.

Я не отняла руку.

— Что мне искать?

— Не что. Кого.

— Кого?

Она посмотрела на меня с отчаянием.

— Первую, которая не умерла.

Служитель схватил Милену за плечи. Она вскрикнула, но голос тут же сорвался, будто невидимая рука накрыла ей рот. Знак на шее вспыхнул белым.

— Довольно, — резко сказала Мелисента.

— У подопечной приступ, — ответила настоятельница. — Мы обязаны ее успокоить.

— Вы обязаны не калечить свидетельницу.

— Свидетельницу чего? — спокойно спросила настоятельница.

И в этой фразе была вся их сила.

Пока у нас не было доказательств, Милена оставалась больной. Ее слова — симптомами. Ее страх — частью диагноза. Ее крик — поводом для новой печати.

Я шагнула к ней, но Мелисента удержала меня за локоть.

— Не здесь, — сказала она тихо.

— Они сейчас ее...

— Если вы устроите сцену, вас выведут в таком же состоянии. И Кассиан получит подарок.

Это остановило.