Книга Дознание брошенной жены. Мой муж убил моего мужа, страница 42 – Ангелина Сантос

Дамиан резко ударил его футляром. Тот не ожидал. Магическая цепь на груди мужчины вспыхнула, лицо почти проступило из провала, но тут память заскрежетала. Кто-то вырезал этот миг особенно грубо. Вместо лица — черный разрыв, боль и шум воды.

Потом удар.

Дамиан упал на одно колено.

Футляр отлетел к краю моста, раскрылся. Из него высыпались тонкие пластины архивного серебра. Одна покатилась к решетке и застряла между камнями.

— Поздно, — сказал мужчина.

Дамиан посмотрел не на него.

Куда-то в сторону.

Будто знал, что однажды я буду смотреть через его смерть.

— Алеста, если слышишь, не верь первому эхо. Ищи женщин, которым запретили плакать.

Мужчина схватил его за ворот.

— Мертвые не выбирают свидетелей.

— Зато живые иногда ошибаются.

Еще один удар.

На этот раз Дамиан почти не сопротивлялся. Не потому, что сдался. Потому что сил уже не осталось.

Мужчина наклонился к нему, и голос снова стал тихим, почти ласковым:

— Я сохраню ее. Лучше, чем ты.

Дамиан ответил с трудом:

— Ты не умеешь сохранять. Ты умеешь только владеть.

Черная перчатка легла ему на грудь. На пальце мужчины блеснуло кольцо с печатью Палаты. Не брачное. Служебное. Весы в круге.

Синий свет ударил в Дамиана.

Не огонь. Не молния. Заклинание разрыва. Его брачная клятва со мной уже была разъединена Советом, но остаточная нить еще жила в кольце. Мужчина пытался выжечь ее, чтобы Дамиан не смог оставить мне эхо.

И не смог до конца.

Потому что Дамиан, упрямый, жестокий, виноватый Дамиан, сжал в руке что-то маленькое и темное.

Мое кольцо.

То самое, которое вернул мне в Совете? Нет. В памяти оно было у него. Но я вспомнила: он вложил его мне в ладонь до разъединения. Или это была копия? Второе кольцо? Брачные вещи могли иметь парный след.

Мир качнулся.

Дамиан падал.

Вода стала ближе. Черная, холодная, глухая.

Перед самым краем памяти я услышала еще один голос. Не мужчины в черном. Другой. Женский. Далекий, будто из той белой комнаты.

— Не все вдовы молчат.

Потом боль вошла в меня целиком.

Я открыла глаза уже не на мосту.

На потолок задней комнаты часовщика.

Рейнард держал меня за плечи, повторяя мое имя. Не громко, но настойчиво. Соль на столе почернела, одна из ламп погасла, часы на стенах остановились разом. Я лежала на полу, а в груди было так пусто, будто меня самой на миг вынули из тела и вернули обратно небрежно.

— Алеста. Слышите меня?

Я попыталась ответить, но вместо слов вырвался кашель.

— Воды, — сказал Рейнард кому-то.

Часовщик появился рядом с чашкой. У него дрожали руки.

— Это не ремонт часов, — произнес он.

— Сейчас поздно спорить о названии услуги, — ответил Рейнард.

Он помог мне приподняться. Я сделала глоток и зажмурилась. В горле саднило, как после крика.

— Что вы видели? — спросил Рейнард.

За дверью резко постучали.

— Госпожа Терран? — голос Вирс стал высоким от тревоги. — Что происходит?

Рейнард быстро взял кольцо, завернул в платок и сунул мне в ладонь.

— Держите. Не отпускайте.

— Я видела... — Голос сорвался.

— Потом. Сейчас вы потеряли сознание из-за старого механизма. Понятно?

— Это будет звучать глупо.

— Прекрасно. Глупым вещам охотнее верят, если они не мешают жить.

Дверь распахнулась.

Госпожа Вирс вошла первой, за ней охранник. Я сидела на полу, бледная, с материнскими часами рядом и рукой у груди. Рейнард исчез.