Книга Кровь утопающих, страница 148 – Кейли Кэссиди

Меч и корона с лязгом упали на палубу. Трое мужчин повернулись к левому борту. Я не отдавала такой команды. Я даже не почувствовала, что зов мой иссяк и что теперь за ниточки дергает Эосия. Моряки пробормотали молитву, рывками перелезли через леер и бросились в море.

Стрелы просвистели мимо меня, и я вскарабкалась по снастям повыше, пытаясь удержать равновесие.

Немей окликнул меня:

— Медлишь, девочка!

От звука его голоса, донесшегося сквозь шум боя, я застыла. Я почувствовала себя ребенком, маленьким, беспомощным, нуждающимся в дисциплине.

— Я думал, что хорошо обучил тебя. Промедление смерти подобно, Имоджен. Делай то, что намерена, прежде чем мы оба встретим свой конец.

Он был прав, и мне было больно это признавать. Мне было больно делать то, что я намеревалась. Но я закрыла глаза и позволила своей силе вспорхнуть. Я не могла сосчитать, сколько раз высвободила зов, но моя сила – или Эосия – знала все, что нужно. Моряки на палубе одновременно выдохнули. Я заскулила от жгучей боли в горле и озноба, пробежавшего по коже. Тела людей обмякли, оружие с грохотом упало. А затем они начали перелезать через борта. Как волна смолы, которая медленно перевалила через леер и стекла в соленую воду.

Я посмотрела на Немея. Сосредоточила на нем все внимание, чтобы уберечь его от ловушки зова. Ветер прокатился над палубой и донес голоса, бормочущие молитву, и непрерывные всплески падающих тел. Наши взгляды встретились.

Когда Немей услышал, как экипаж хором произносит знакомые слова заклинания Эосии, которому он научил меня так давно, его губы медленно растянулись в улыбке.

Я спрыгнула на палубу. Боль пронзила голени, когда я приземлилась. Меня беспокоили слабые узлы на путах Немея. Веревки обвисли на его бочкообразной груди, и ему не составило бы труда снять их. Но он не делал попыток освободиться. Он сидел спокойно, глядя на меня.

Его неподвижность и умиротворение были поразительны, и я почувствовала укол тревоги.

В нескольких шагах от меня на палубе лежал меч Немея, сверкая золотом в лучах вечернего солнца. Он издал металлический скрежет, когда я подняла его. Пушечные выстрелы все еще сотрясали теплый воздух, но залпы с варийского корабля, на котором я приплыла, прекратились. Он был еще на плаву и двинулся дальше вдоль линии обороны, чтобы поддержать соотечественников, так что я и Немей остались одни на его флагмане.

Благодаря сильному течению и устойчивому ветру я увела корабль далеко от гущи сражения и берегов Варии. Теперь он бесцельно рыскал в хаосе волн. Предзакатное солнце окрасило серебристые волосы Немея и оттенило его узкое лицо. Я приказала себе замереть, несмотря на то что в крови еще бушевал адреналин, и, вглядываясь в короля, искала между нами сходство.

Я многое взяла от матери. У меня ее лицо, ее фигура. Но я боялась, что унаследовала сердце отца.

По моей вине произошло столько смертей – и что, разве я сильно переживала из-за этого? Я жила, дышала, ходила по земле, не сгибаясь от тяжести отвращения к себе. Я хотела бы почувствовать, как больно жалит совесть, после того как поступишь «жестко и безжалостно», а потом получить отпущение грехов, как сказал Теодор, – но ничего я не ощущала, кроме оцепенения.

Должно быть, жестокостью я пошла в Немея.