Книга Спасти дракона, страница 41 – Няпушка

— Так идём же, переоденем тебя.

Сначала Цатия собиралась отказаться. Слишком часто менять платья казалось ей тратой времени, которое можно использовать, скажем, для прогулок. Да и стыдилась она показывать служанкам своё тело, а уж тем более родимое пятно. Но, взглянув ещё раз на палящее солнце из окна, передумала. В более лёгком платье ходить уж точно станет легче, а грудь и шею можно прикрыть платком.

На полпути пришлось остановиться и замереть. Из-за угла всё громче раздавались приближающиеся шаги, и сердце Цатии непроизвольно ушло в пятки. Тяжёлое душное платье перестало казаться проблемой.

«О боги, только б не отец…» — С огорчением пронеслось в мыслях.

Прямая стойка уже получилась сама собой. Осанка резко и невольно выпрямилась по натасканной привычке, до лёгкого дискомфорта в спине. Голова смиренно склонилась, лишь бы не пересечься с царём взглядами, а подрагивающие колени вот-вот могли пригнуться в глубоком почтенном реверансе.

Сана, увидев этот внезапный и странный порыв, всё поняла. Испугалась и тоже поспешила встать смирно, с поклоном. Будто бы не младшая фрейлина, а запуганный старшинами новобранец царской армии.

Однако вместо тяжёлого голоса царя раздался смех двух удивлённых девушек.

— Говорила же, она скучала по нам, сестра! Гляди, как приветствует!

— А у меня и сомнений не было! Куда она без нас? Ну что же вы встали, как снежная статуя в Визмартском дворце, царевна?

Одновременно с облегчением и недоумением Цатия подняла глаза. Мышцы тут же расслабились до такой степени, что пошатнулась бы, если бы рядом не было Саны. Перед ними, улыбаясь, стояли другие фрейлины. Две полногрудые русоволосые девы на три лета старше. Они не стеснялись своих достоинств, а наоборот, подчёркивали.

Увидев их, Цатия невольно вспомнила, как ещё её прошлые служанки по невежеству пугались и говорили, что у них двоится в глазах. На самом же деле Пира́й и Тала́й просто были близняшками. Настолько одинаковыми, что их бы путали даже родители, если бы не отличались друг от друга по росту на целый кулак. Но чтобы избавить себя от разглядываний и сравнивания, сёстры носили на запястьях бутоньерки с цветами из блестящего шёлка. Одна — с синими, другая — с красными.

— Пирай! Талай! Как вы здесь? Отец, кажется, запретил нам видеться… Он знает, что вы приехали?

— Знает. Богам угодно снять этот запрет.

— Надо же, я рада, — с улыбкой ответила Цатия.

— Голубушка, у нас столько новостей! Вы даже не поверите, где мы побывали!

— Всё потом, леди, потом! — вмешалась Сана, преградив собой надвигающуюся волну красочных, подробных рассказов и сплетен. — Цатии нужно переодеться, сегодня так жарко.

Сёстры украдкой обменялись хмурыми взглядами, но промолчали. Они недолюбливали Сану. За то, что та, по их мнению, незаслуженно занимала свою роль при дворе, да ещё и жила в царском замке. Пирай и Талай — потомственные дворянки, учились и готовились к своему положению с самого рождения. Ещё их прабабушка была фрейлиной одной из прошлых цариц! А что сделала Сана? Оказалась под крылом сентиментальной юной царевны?

— Оу, конечно… — первой ответила Пирай. — Тогда вы пока идите, а мы распорядимся, чтобы подали чай с пирожными.

— О нет, сестра, мне никаких пирожных, только фрукты! Иначе придётся корсет ещё туже затягивать… Боги, я этого не вынесу!