Книга Пленница лорда Дракона. Мама поневоле, страница 41 – Екатерина Борисова

Волна трепета и возбуждения во мне сменяется панической атакой.

Теперь моё тело бьётся в судорогах, а сердце с трудом бьётся в груди. Я не могу вздохнуть, мне плохо.

Страх и жар накатывают волной.

Рубцы на моём теле взрываются болью. Но хуже всего то, что странный шрам от чьей-то огненной руки снова вспыхивает и жжёт мою кожу.

— Прошу вас, нет! — мечусь на подушках. — Не надо! Больше не надо...

Рывком достаю горящую руку из-под ткани.

Страшный рубец, оставленный чьей-то ладонью, горит и пузырится словно его выжгли только что!

— Кларисса! — лорд Ардор бросается ко мне на помощь, протягивает руки. Собираясь перехватить меня.

Но я с ужасом думаю о новой порции боли!

— Не надо! Прошу! Не трогайте!

Он хмурится, замирает неуверенно, сжимает кулаки до побелевших костяшек.

— Я вызову лекаря, — наконец, кивает он.

— Не стоит, лорд, — с трудом перевожу дыхание. — Как только вы уйдёте, всё пройдёт...

Облизываю пересохшие губы и чувствую, как ярость накрывает Рейдена. Его челюсти сжимаются до хруста.

— Я понял вас, — он поднимается с кровати. Пронзает меня внимательным взглядом и разворачивается. — Я буду ждать вас в столовой!

— Лорд Рейден, я устала с дороги, могу я попросить принести мне что-нибудь в комнату?

— Боюсь, это невозможно, — в его почти чёрных глазах вспыхивает яркая искра стальной воли. — Жду вас в столовой, мисс Кларисса.

Он кивает и выходит за дверь.

А я откидываюсь на подушке и сжимаю кулаки.

— Твою мать! — рычу сквозь зубы. — Да что он ко мне привязался? Пусть ужинает со своей невестой!

Я медленно выдыхаю и прислушиваюсь к себе.

Красный рубец на предплечье медленно «засыпает», боль и жжение уходят, оставляя после себя неприятно чувство горечи и разочарования.

Растираю ноющую грудину, поднимаюсь и подхожу к окну.

Мне не хватает воздуха. Поэтому тянусь к ручке, чтобы распахнуть раму, но... ручки нет! Она спилена. А рама забита гвоздями!

Ничего не понимаю! Зачем?

Присматриваюсь внимательно и нахожу на стене следы ещё недавно стоя́щих здесь решёток. А на полу следы металлической стружки — решётку совсем недавно спилили и даже прибраться в комнате как следует не успели.

Но кому могло пригодиться ставить решётки в господском крыле? Кого держали в этой комнате?

Так некстати, всплывают слова горничной: «Мы подготовили для вас ту самую комнату, что вы выбрали в прошлый раз...»

Могла я не ослышаться?

А если так, то это была комната настоящей Клариссы и её держали взаперти! Против её воли!

Всё происходящее кажется мне странным.

Очень и очень странным. Вот только сколько ни роюсь в памяти Клариссы, ничего не могу оттуда выудить. Воспоминания обрывочны и скудные. То всплывает кусочек колыбельной, которую Клариссе пела мать в детстве. То вид её любимого луга, за домом, то первое свидание с кем-то, чьи прикосновения обжигали...

С помощью горничной я торопливо надеваю новое платье. Тёмно-бордовая парча облегает моё тело. Высокий ворот и длинные рукава скрывают рубцы на моём теле. Вот только несмотря на строгий крой и простой силуэт, это платье кажется слишком роскошным для простой няни.

Но спрашивать по этому поводу совета у горничной я не спешу.

Спускаюсь в столовую и замираю у самого входа.

Стою за тяжёлой портьерой в большую столовую, вжавшись спиной в холодный камень стены.