Книга Изгнанная для князя Вьюги, страница 77 – Ева Енисеева

Воспоминания нахлынули болезненной волной: её тихий смех, тепло рук, прикосновение губ… я отчаянно хотел ощутить это вновь. Только с ней я понял, что значит любить. Что значит по-настоящему жить.

Внутри меня взорвалась буря, сжигая цепи магии, рвя её, ломая чужую волю. Боль захлестнула тело, но я восстал против неё, сбрасывая с себя путы, что никогда бы не смогли сдержать меня по-настоящему.

— Нет! — ужаснулся Джеймс, отступая. — Это невозможно!

Он позорно бросился прочь, но это больше не имело значения.

Я вновь опустился рядом с Иларией, прижал её к себе, укрывая, согревая. Сжал в объятиях.

— Не смей уходить, принцесса! — прорычал я. — Ты нужна мне. Поняла? Ты моя жизнь, моё дыхание, мой огонь. Меня без тебя нет!

Но она не отвечала. И сердце её не забилось сильнее, оно напротив — остановилось.

Я осознал, что больше никогда не увижу её улыбку.

Никогда не услышу её голос.

Никогда не почувствую, как она дразнит меня, смеётся, смотрит в мои глаза, злится, упрямится…

Никогда.

Мир сужался, сжимался, сдавливал меня.

Я не мог думать.

Я не мог дышать.

Я… не мог это принять.

— Илария… — мой голос сорвался на шёпот.

Пламя!

Я почувствовал, как внутри меня что-то разрывается.

Как разлетается на части.

Как остаётся пустая оболочка, в которой нет ничего, кроме боли.

Внутри меня что-то сорвалось с цепи. Я ощутил, как безумная, первобытная ярость поднимается из глубины души. Дракон во мне взревел, а где-то глубоко, в самом центре моего существа, вспыхнул другой огонь. Не тот, что горел во мне всегда.

Сильнее.

Старше.

Чистый, как само пламя сотворения.

Моё дыхание сбилось, жар растёкся по венам.

Я не понимал, что делаю, но это было правильно. Я просто хотел её вернуть.

Тепло собралось в моей груди, и это был не просто жар. Это была сама суть моего существования! Вспышка золотого света пробежала по моим венам, и я понял, что делать.

Склонился, коснулся её губ своими. И отдал ей своё дыхание.

Свет полился будто бы отовсюду. Всё заволокло солнечным светом.

Я отдавал ей всего себя. Каждую каплю своей силы. Каждый кусочек своей души. Я открывал себя, раскрывал свою суть — и передавал ей.

Пламя рвалось из меня наружу. Текло, как река, через мои руки, через мою грудь, в её. Оно наполняло её, вытесняло ледяную тьму.

Сначала оно наткнулось на барьер.

Как будто смерть не хотела её отпускать.

Но я толкнул сильнее.

Я отдавал всё и не думал о том, что случится потом.

Я просто хотел, чтобы она дышала, ведь без неё этот мир обречён.

Пусть не останется ничего.

Но она должна жить.

Стук.

Ещё один. И ещё.

Лучшая музыка на свете.

Я замер.

Её губы дрогнули.

Она дышала.

Я приподнялся и успел заметить, как она открыла испуганные, не до конца понимающие глаза.

И последнее, что я услышал — был её голос.

— Рейнар?

Я попытался ответить.

Но не смог.

Силы ушли.

Всё внутри меня опустело.

Я почувствовал, как мир вокруг теряет форму.

Как тьма сжимает меня, забирает.

Но Илария была жива.

И мне этого было достаточно.

Кажется, я улыбнулся, когда тьма поглотила меня окончательно.

Сознание возвращалось ко мне медленно, словно из глубоких вод забытого моря. Ощущения возвращались осторожно, будто боялись напугать меня своей внезапной ясностью.

Первым пришло тепло. Странное, непривычное для ледяного царства Вьюги, оно медленно согревало моё тело, растекалось приятной волной, касалось кончиков пальцев, щёк и кончиков ушей. Я лежала, боясь пошевелиться, словно одно неосторожное движение могло разрушить этот невероятный момент, стереть его навсегда.