Книга Уроборос. Том 1, страница 140 – Виктор Громов

— Кажется, согласились немногие,-заметил Ираклий, оглядывая отряд.

— Почти никто не согласился. Они уже прижились в Иране, имеют уважение и политический вес. Чего ради они будут все бросать и возвращаться на родину, которую никогда не видели.

Время шло и они двигались вместе с ним. Наконец, на горизонте показался огромный город, Мосул, сначала, как мираж в движущемся воздухе пустыни. На перекрестки Ираклий распрощался с Валашем. Они были знакомы не так много времени, но оба прониклись друг к другу чувством искреннего уважения. Вероятно, ранее они были врагами и, может даже, сражались друг против друга, но в этой ситуации с узурпацией трона никто не мог найти ничего, чтобы вызвало претензию другого. Они крепко обнялись, и Валаш со своими спутниками последовал дальше в Нисибис, а Ираклий вместе с Львом и Анастасием и несколькими десятками греков свернули на юг, к городу. Сначала, в его душе была некая тревога, все-таки, большой иранский город, бывший совсем недавно на стороне Бахрама, а они мало того, что ромеи, так их еще и совсем смешное количество. Но все прошло гладко. У ворот города их уже ожидал временный глава города, родственник Хосрова по имени Шапур, тоже, между прочим, Сасанид. Он приветствовал и проводил настороженных ромеев в небольшой дворец, по соседству с тем, в котором не так давно был Бахрам. Этот дворец находился в живописном саду, вдали от оживленных улиц и гама восточного базара. Шапур давно получил все указания от Вихтасма и несколько дней с нетерпением ожидал гостей. Ромеям выделялся штат слуг и денежное довольствие на то время, пока они в Мосуле.

Первое время гости вели себя довольно нервно, ожидая какую-нибудь ловушку, они даже обнаружили заброшенный тайный ход из дворца, ведущий на другую сторону леса и решили в случае неприятностей воспользоваться им. Но все было тихо. Чтобы совсем не скучали, Шапур организовывал гостям регулярные пиры, с музыкой и гетерами. Конечно, это были не те гетеры, которые когда-то были в Древней Греции, но благодаря причудливой гримасе судьбы, именно здесь, в сердце самого убежденного врага и остались традиции и культура той, настоящей Греции, еще не затронутой христианством. Через несколько дней, Шапур, зная, что Ираклий тоскует по детям и жене, привел к нему двух девушек, личный подарок от Виндоя. Они были поразительно красивы: Ирина, более молодая, высокая, атлетичная с пышными формами и София, постарше, тоже с потрясающей фигурой, но пониже ростом и более мягкая. Из рассказов девушек, Ираклий узнал, что они были гречанками из Селевкии и считаются у себя очень почетными куртизанками. Днем девушки цитировали ему героические строки Гомера или чувственные стихи Сафо, а по ночам доказывали, что их мастерство заслуженно ценят так высоко. Даже в таком потрепанном годами и сражениями воине, черством и циничном ветеране, как Ираклий, они смогли разбудить почти потухший фонтан юношеской страсти и восторга. Он сам удивлялся тем ощущениям и эмоциям, которые, как ему казалось, безвозвратно оставили его десятилетия назад. Он даже внешне помолодел. Анастасий и Лев, тоже как могли, устроили уголок доверия и безопасности с местными девушками. Остальные ромеи старались не отставать от них. Это было настоящим подарком, вознаграждением им за те все годы маршей, битв, грязи, поедания всякой дряни вместо еды, чтобы только поддержать силы, снова битв и грязных казарм. Казалось, для них наступил маленький рай.