Книга Пепел революции, страница 91 – Виктор Громов

— Что рассказать. Все прошло нормально. Подполковник Алексешенко очень интересный человек, обширных знаний и выдающихся способностей. Мне кажется, если ему не помешают, ему под силу переломить результат войны. А генерал Слащев… Он очень оригинальный, очень. Его многие не любят потому, что он… как сказать… в общем, он не стандартный образец русского офицера. Он, кажется, не от мира сего, но как военачальник он очень хорош.

— И он сможет защитить Крым?

— До определенного момента. В этом плане он крайне талантлив. Думаю, если бы не зависть и неприязнь военной верхушки белых к нему, он бы добился еще больших успехов. Если бы ему дали более-менее серьезные силы, то Таврия от красных была бы очищена в считанные недели.

— Но там и Махно есть.

— А они с Махно уже сталкивались. И Слащев добился определенных успехов, небольших, но все-таки. Если вспомнить, что Махно бил всех и всегда, даже малый успех уже считается отличным результатом. А если еще учесть, в каких условиях это столкновение имело место, то странно, как Слащева еще не сделали командующим всеми силами белых.

— Так что же ему не хватает, если он так хорош, как ты говоришь.

— Он в плане политики абсолютный ребенок. Слащев абсолютно непримиримо относится к союзникам, считая их даже худшими врагами, чем большевики потому, что Ленин с компанией пытаются хоть как-о сохранить Россию, а задача тех только по максимуму выкачать ресурсов. Насколько он гениален в военном деле, настолько и дилетант в политике, внутренней и внешней.

Она перевернулась на живот и открыла невероятный вид своего тела ему.

— Меня что-то разговоры о политике утомили. Как насчет небольшого променада по городу?

Прогулка получилась очень приятная, ветра не было, и шел легкий снежок. Они разговаривали обо всем на свете и выглядели вместе весьма импозантно. Он, высокий, практически полностью седой мужчина и она, южная яркая брюнетка. Оказывается, в гардеробе Оксаны Дмитриевны были не только летные костюмы с высокими сапогами, но и довольно элегантные одежды, которые вполне могли составить конкуренцию по изысканности предвоенным Петербургским коллекциям.

Кильчевский узнал, что у нее, по большому счету, тоже нет плана, что делать в случае победы красных. Да, сохранялись связи в главном штабе в Одессе, но Оксана сама очень пренебрежительно о них отозвалась и сказала, что взялась за задание только потому, что ей предоставляли деньги и возможность спокойно эвакуироваться из города. Отец ее, богатый армянин, жил в Баку, но предупреждал ее, чтобы приезжала к нему только в самом крайнем случае. В городе постоянно шла резня и менялась власть: то турки с немцами, то англичане, то красные, то белые, то какие-то местные деятели, которые резали армян и взывали к Аллаху, а когда надо было — одевали смокинги и на чистейшем французском дискутировали о Вольтере и Дидро. Правда, и армяне не оставались в долгу и периодически мстили в меру сил.

Так или иначе, ехать через пылающий юг для молодой девушки было верхом безумия, и она решила пока побыть в Крыму и составить компанию Кильчевскому, чему он, конечно, был несказанно рад. Хотели пойти в синематограф, но увидели публику, которая туда валила и сразу отказались от этой идеи.

— У меня в детстве была такая игра, — начала Оксана, когда они возвращались в гостиницу. Я писала разным большим руководителям письма: генералам, депутатам Думы, артистам, художникам, писателям и так далее. Придумывала истории, как можно более печальные и пронзительные, но, конечно, правдоподобные, такие, чтобы сердце человека сжалось от жалости, и он написал ответ. Ведь им многие пишут, а отвечают только на каждое сотое письмо. В общем, это срабатывало не всегда, но у меня за несколько лет скопилась отличная коллекция, даже письмо от Толстого было и брата царя!