Книга Пепел революции, страница 89 – Виктор Громов

Город изрядно изменился за те несколько дней его отсутствия. Если раньше это был спокойный провинциальный порт в глубоком тылу, то теперь жизнь в нем забурлила гораздо активнее. Было заметно больше людей на улицах, мчались автомобили и телеги. Видимо, эвакуация из Одессы и с Кубани приняла повальный характер, и как все эти десятки тысяч смогут уместиться в не самой богатой губернии было решительно не понятно. Какие-то сомнительные личности подолгу провожали его взглядом, и Кильчевскому потребовалось много усилий, чтобы убедить себя, что это обычные грабители или бандиты, а не агенты, посланные именно за ним. На всякий случай он все-таки нащупал оружие в кармане и ускорил шаг.

В гостинице ему изрядно удивились.

— А мы думали, что вы исчезли или где-то погибли. Решили завтра уже вывезти ваши вещи и заселить нового жильца. Их столько стало, что жуть.

— Могли взять мои вещи, ваше право. Только тогда бы я с вами по законам военного времени поступил. Даже военно-полевой суд бы не созывал, на месте пристрелил. У меня там секретные документы, а у вас на лице прямо написано сочувствие революции. И не надо показывать мне тут негодование, у меня есть все полномочия.

Оставив побледневших работников гостиницы за спиной, он поднялся в свой номер. Внутри, кажется, все было так же, как он видел в последний раз. Конечно, в номере был произведен обыск и даже не один, но тут работали профессионалы высокого уровня и они практически не оставили следов. Его заветный саквояж тоже лежал на том же месте, где и был оставлен. Кильчевский лег на кровать в одежде, закрыл глаза и провалился.

Возле уха послышался характерный щелчок взводимого курка.

Ну вот и попался. Как мальчишка, — подумал он и вспомнил, что свое оружие он оставил в кармане шинели, которая сейчас была вне зоны досягаемости.

— Эх ты, а такой герой был, судя по рассказам о тебе. Врут, наверное, — раздался сзади низкий насмешливый женский голос. Кильчевский тотчас расслабил мышцы, готовые для рывка с кровати и смертельному поединку, и не смог сдержать глупой широкой улыбки.

— Тебе не говорили, что неприлично входить без приглашения в номер к одинокому мужчине. А вдруг я тут не один. Ах, я забыл, ты же не училась в институте благородных девиц и, поэтому, этикета не знаешь.

— Да, удивлена, что ты не один. Ожидала тебя с новой раной здесь увидеть, или, хотя бы, с бутылкой коньяка. Это максимальный разврат, на который ты способен.

Он поднялся с кровати и посмотрел внимательно на Оксану Дмитриевну. Та стояла в банном халате, а с волос стекала вода.

— Ты как сюда попала? У тебя же не было ключа, а дверь я запер.

— Я была в ванной, когда услышала, что кто-то идет по коридору и возится с замком, то выключила воду и решила посмотреть, кто это пришел. А то, знаешь ли, разные люди бывают.

— А что ты вообще делаешь в моей ванной? Ты разве не должна быть на Кубани.

— Ах, — он разочарованно махнула рукой. Пока я долетела до Керчи, выяснилось, что время потеряно и документы уже не нужны. Адресат отправился в Закавказье и груз ему будет направлен кораблем. В общем, я вернулась назад. Извини, что заняла твой номер, мне просто было негде жить, а ты меня не выгонишь.

— А замок? Заставила персонал тебе открыть и ткнула им в лицо какими-то липовыми полномочиями?