Книга Пепел революции, страница 142 – Виктор Громов

Потом я так и не узнал, выжил тот мальчишка или нет, но то, что я совершил, вошло в железное правило. После боя стороны разбирали своих пленных, и никто из врагов не смел помешать. Поэтому, Евгений Яковлевич, я и пытаюсь понять, вы выстрелите ли вы мне в спину, мне, врагу, если я вам сделаю одолжение или нет. Мы враги абсолютные или враги-джентльмены? Как думаете?

— Михаил Васильевич, мне трудно дать ответ на то, что не очень понимаю. Не могу пообещать то, в чем не разбираюсь. Думаю, вам виднее, как правильно поступить.

— Ну да, ну да. Мне виднее. Я знаю все ваши похождения после бегства. Вы вели себя в целом достойно и не подводили тех людей, которые на вас полагались. Поэтому, думаю, и сейчас лучше вас будет отпустить. Алексешенко, этот дубоголовый, думает, что сделал вас двойным агентом, ну а двойной агент почти всегда становится тройным. Это азы, как Азеф, помните?

Удивительно, но Азефа ему напоминал уже второй человек за последнее время, правда, теперь ему говорят про это по другую сторону фронта.

— Вы меня отпустите? — не веря своему счастью прохрипел Кильчевский.

— Отпустить — это слишком громкое слово. Я вам дам задание. Вряд ли им вы сможете искупить то, что сделали, но это будет главный ваш козырь. А суд-то над вами будет, это вы сами понимаете, и судьей, прокурором и адвокатом, скорее всего, будет Феликс Эдмундович.

— И какое же задание? Отправиться с вами в Туркестан?

Фрунзе внезапно расхохотался и долго не мог успокоиться.

— Ну что вы, конечно нет! Там совсем другая ситуация и вообще…,-он неопределенно покрутил рукой, — вы не подготовлены отправиться туда. Все гораздо проще. Вы вернетесь в Крым.

В горле Кильчевского пересохло. Миллион мыслей начали роиться у него в голове, но вопрос выпалил совершенно невпопад:

— А Беляев? Вы прикажите ему оставить меня в покое?

— Кто? — Фрунзе искренне удивился. Кто это? А, тот неудачник. Нет, тут вы полагаетесь только на себя. Он мне не подчиняется, я мог бы его найти и прихлопнуть, но если начнут отвлекаться на каждую мелочь, то точно застряну здесь, а мне надо срочно назад в Туркестан. В общем, сами, только сами. К тому же, у вас это пока неплохо получалось.

Конечно, мы можем вас заставить выполнить наше задание, и это не так сложно, но я, знаете ли, как-то привык действовать по старинке, имея в основе добрую волю. Ну, что скажете?

— Михаил Васильевич, я не очень понимаю, что вы от меня хотите. Зачем я нужен ЦК в Крыму? Что я могу сделать для большевиков настолько ценного, что перевесит желание Дзержинского и товарищей, стоящих выше него, предать меня лютой смерти.

— Наш план и сложен, и просто одновременно, но дуболомы Врангель и Алексешенко его не поймут. Знаете поговорку «за деревьями не видно леса»? Вот так и они не видят. Сильные, но глупые. Кстати, вы в курсе, что единственного талантливого генерала, которого мы действительно опасались, вдобавок к тому, сильного чародея, Слащева, сняли в фронта и отправили в тыл? Да-да, он теперь не воют в Таврии, и не являет чудеса во главе кучки оборванцев. Вы думаете, что Врангель просто из зависти удалил безумного и блистательного генерала из армии и отправил в почётную ссылку? О, если бы вы знали, насколько там тонкая операция была. Все было сработано идеально и оба ни о чем даже не догадались. Даже ваш любимый Алексешенко совсем в своем чародействе погряз и не понимает, что это — лишь вишенка на тортик, а основное в другом. И теперь единственный, кто мог нас остановить — живет частным образом в доме на берегу моря. И у белых не осталось даже минимального шанса закрепиться в Крыму. Ладно, не суть. Я вам могу рассказать, если хотите, но потом сотру вам память. Сами понимаете, порядок.