Книга Пепел революции, страница 118 – Виктор Громов

Когда Кильчевский уже подходил к их дому, оттуда вывалился Андрей, красный и запыхавшийся.

— Куда вы, Андрей Андреевич, — с участием он осведомился. Внимательный человек легко бы услышал издевку в его голосе, но студент слишком был на взводе.

— Позвонили из Главного штаба, говорят, что я нужен им для осуществления плана спасения Отечества, и я там 0 главное лицо. Я же знал, знал, что, наконец, поймут, что я пригожусь России. Не то, что эта мразь, солдаты. Не для того я отучился в университете два года на факультете юриспруденции, чтобы погибнуть в окопе.

От настолько наглого вранья и напора Кильчевский несколько опешил.

— Да, в Главный штаб? В Севастополь? Тогда вам надо поспешить, путь неблизок!

— Да, вот думаю добраться до Феодосии, а оттуда наверняка какие-то посудины ходят до Севастополя.

— Вы что, не знаете, — деланно удивился Кильчевский. Он не подумал, что студент может выбрать иной путь. Сейчас все корабли вплоть до лодок реквизировано военными. Рыбаки сидят на берегу без работы, ждут, чтобы им вернули их собственность.

— Да?! — изрядно встревожившись воскликнул студент. Что же мне делать?!

— Вы так не волнуйтесь. Проще и надежнее будет обычным путем. Спускаетесь вниз, потом до Симферополя, а там уже цивилизация, по железной дороге на юг, прямо до Главного штаба. Советую поездом добираться, обычная дорога там полностью разбита, а в районе Бахчисарая еще и разбойники орудуют.

— Спасибо вам большое, Евгений Яковлевич! За все, что вы для меня сделали, я этого никогда не забуду! Я замолвлю и за вас словечку, может, вам тоже работенку найдут! Прощайте!

И он, подскакивая, как заяц, быстро помчался по дорожке вниз, а Кильчевский долго смотрел ему вслед, поражаясь глупости и наивности мальчишки, живущего в своим собственном мире.

Наступили последние деньки его спокойной жизни. Действия, совершенные Нефедовым, на самом деле, стали ощущаться уже скоро. Кильчевский вспомнил множество совсем потерявшихся сцен из детства, запахи и ощущения, уже давно забывшиеся. Вспомнилось и совсем недавнее. Он и не мог предположить, что забыл настолько много. Свою совсем недавнюю работу в Москве, внутреннее обустройство Кремля. Брата, их детство. Обстоятельства его гибели. Возвращенная, даже временно, память являлась самым дорогим подарком, и в благодарность за это он был готов пойти на все.

Жизнь с Изабеллой продолжалась. Днем она хлопотала по хозяйству, а он гулял в горах или общался с местными жителями, а по ночам воплощали во мраке душного крымского лета свои самые потаенные фантазии. Когда же он, обессилев, опускался на ее большую грудь, то Изабелла его баюкала и еле слышно напевала песни своей далекой родины.

Иногда он посылал ее сына в город за какими-то деликатесами или кофе, но сорванца редко можно было застать дома. Сутками напролет он пропадал в горах, изучая скалы и пещеры. Кильчевского все чаще занимали мысли, ради чего он, Евгений Яковлевич, не последний человек с обеих сторон фронта, это все делает. Весь Оксана исчезла, свой долг Шемакову он отдал. В любом случае, Изабеллу не оставит на произвол судьбы, как и ее сына. И приходил к выводу, что его сейчас мотивирует не «хлыст»-передача в руки большевикам, а «пряник»-сохранение воспоминаний, которые и формируют его, как личность.