Книга Тайга, страница 71 – Виктор Громов

Я неожиданно спросил:

— Эдик, а сомы здесь водятся?

— Не знаю, — ответил он, — а зачем тебе?

И что тут ответить? Я решил не отвечать ничего.

— Да так, любопытно.

— А-а-а, — он сам догадался, глянул на воду, прошептал, — надеюсь, что нет. Это было бы совсем несправедливо.

Юрка опустил одну донку, поплыл к другой. Эдик продолжил:

— Мы же тут, пока вас не было, это чертово захоронение почти раскопали. Добыли кучу разных побрякушек. Добрались до костей.

У меня все внутри похолодело. Вспомнились Колькины рассказы о том, что хозяин не выпустит, пока ему все не вернут. Сказал с сарказмом:

— То-то Санжай обрадуется.

— И не говори, — Эдик был со всем согласен. — Сам не знаю, как поддался на уговоры девчонок. Колька сейчас проснется, выйдет натуральный скандал.

* * *

И скандал, конечно, вышел. Не такой громкий, как мне представлялось, но все же.

Как только все поднялись, как только собрались у костра и разложили по мискам кашу, сваренную хозяйственным Эдиком, Наташа принялась хвалиться:

— Мы тут без вас продолжили раскопки. И знаете…

Санжай даже поднялся, сердито звякнул ложкой о край посудины. Спросил одно только слово:

— Зачем?

Наташа сделала вид, что не поняла.

— Что зачем?

Колька раздул ноздри.

— Не прикидывайся дурой. Все равно не поверю. Зачем вы его тревожили?

Девушка наморщила нос, словно где-то рядом запахло дерьмецом. Выдала с вызовом:

— Вот только не надо опять про хозяина, — она сделала рукой останавливающий жест. — Хватит. Наслушались уже. Нет никакого хозяина. Сказки все это.

— Как знаешь. Только потом не пожалей.

Колька резко поднялся. Взял миску, чашку, ушел под навес. Зиночка окинула всех неуверенным взглядом, поспешила за ним.

— Утешать будет, — сказал Эдик. — Ей всех жалко.

Наташа почти швырнула свою посудину на траву. Сверкнула глазами.

— Нет, — сказала она, — вы действительно верите в этого сказочного хозяина?

Мы с Юркой переглянусь. Так вышло, что да, действительно верили. Почти… Тоха был уклончив:

— Как тебе сказать… За эти пять дней столько всего произошло. Не хочешь, а поверишь.

— Совсем свихнулись.

Девушка поглядела почему-то не на меня, а на Юрку.

— И ты веришь?

— Ну… — Он замялся, нерешительно пожал плечами, почти проблеял: — Наточка…

— Хватит Наточкать. У вас у всех мозги съехали набекрень. Какой хозяин? Какие шаманы? Какое проклятье? Вы что? Мы с вами живем в двадцатом веке! Еще немного и наша страна построит коммунизм! А вы, как бабки старые. Еще скажите, что Бог есть! Что верите в Бога. Ну? Скажите!

Мне жутко захотелось сказать, что есть. Пусть не Бог, но точно высший разум. Должен же был кто-то создать весь этот бедлам, гордо именуемый человечеством. Не из бактерий же мы, в самом деле, зародись.

Но над поляной разлилось молчание. Никто не спешил высказываться. Мы трое лишь переглядывались украдкой.

— Стыдно, — сказала Наташа с укором. — А еще комсомольцы. Позор.

Она уселась на свой пенек. Гордая. Красивая. Яростная. С прямой спиной. Уставилась куда-то за палатки.

Юрка попытался ее успокоить. Подхватил с земли чашку, протянул, сказал ласково:

— Наточка, попей чайку, а то совсем остынет.

Она отпихнула его руку, процедила сквозь зубы:

— Пошел ты со своим чаем, предатель.

Потом обернулась ко мне.

— Миш, я в палатку. У меня голова разболелась. Пойдете к раскопу, про меня не забудь, позови.