Книга Пункт назначения 1978, страница 115 – Виктор Громов

Дядя Толя от этого звука словно отмер.

— Что с ней? Жива?

— Жива, спит.

Он задумчиво кивнул, потом подошел, наклонился, поднял с камней пустой кисет, повертел его в пальцах, спросил:

— А это что? Ты где это взял?

Я усмехнулся. Сказал чистую правду:

— Купил.

Он перехватил мешочек двумя пальцами за дно и стряхнул. Оттуда взвилось новое облачко серебристой пыли. Юлька опять чихнул, посмотрел на хозяина с укоризной, отошел еще дальше, остановился там, где мерцающего пепла не было, и стал демонстративно отряхиваться.

— Купил, — задумчиво повторил дядя Толя, — хм. А где? Не в магазине же?

В голосе его звучало откровенное недоумение. Я поспешил ответить:

— Нет, конечно. Не в магазине. У цыган.

Упоминание цыган произвело поистине магический эффект. И сосед немного успокоился. Тогда пришла моя очередь задавать вопросы.

Я указал на то место, где совсем недавно видел черный силуэт.

— Это был Катин отец?

Мужчина поморщился, замялся, ответил безо всякого желания. Он словно стыдился своих слов.

— Он, гаденыш. Жил тварью, и смерть ничего не исправила.

Между лопатками пробежал холодок. Когда я просил у Господа дать шанс мне все исправить, даже не представлял, с чем придется столкнуться. Не думал, что моей соперницей станет сама тьма. Зато возник еще один вопрос.

— Вы его знали?

Сосед вздохнул.

— Знал. Работали мы вместе. Правда, никогда не были особо дружны. Он старше гораздо.

Я поднялся, опираясь на одну руку. Попытался пошевелить второй и поморщился. Плечо пронзило болью. Под кожей словно разлили кипяток. Я скосил глаза, оглядел рубашку. Крови не было, дыр не было, и то хлеб. А с остальным я как-нибудь управлюсь.

Сосед это заметил.

— Давай уходить отсюда, — сказал он. — На, возьми фонарь. А я понесу Иринку. Все равно тебе с одной рукой ее не утащить.

Я не стал спорить.

Сосед склонился над плитой, поддел сестренку под спину, под коленки, поднял, прижал к себе, перехватил, как младенца. Потом тихонько свистнул.

— Юлька, уходим!

Пес тут же присмирел, встал рядом. Ирка не проснулась. Она прижалась щекой к соседской рубашке, улыбнулась во сне.

— Идем? — Сосед вопросительно глянул на меня.

А я задал последний вопрос, который отчего-то казался мне важным.

— Почему вы мне раньше ничего не сказали? Почему не объяснили? Тогда, когда я лез в окно?

Он криво улыбнулся. Только вины в его улыбке я не почувствовал.

— А ты бы поверил?

Что я должен был ему ответить? Конечно, поверил бы! Правда, это вряд ли бы мне чем помогло.

Напоследок я обернулся и губы мои прошептали:

— Спасибо, Лачи!

Если бы я смог, я бы высек эти слова на той самой плите, где фантом уложил мою сестру. Только это уже не имело смысла.

В подъезде, при свете лампочки, я наконец-то разглядел соседа. Подножка и полет лицом в щебень бесследно для него не прошли. Лицо у него было исцарапано. Под глазом наливался синяк. Подумалось, что рукам тоже должно было достаться. За Иркиной спиной я этого не видел.

Мне стало не по себе. Пусть я и понимал, что иного пути не было. Столкнись сосед с фантомом, еще неизвестно, чем бы это закончилось для него. И все равно, подножка оставалась подножкой, не самый честный способ воздействия. Не самый лучший аргумент.

Сам дядя Толя вел себя, как ни в чем не бывало. Претензий не высказывал.