Книга Пункт назначения 1990. Шаман, страница 110 – Виктор Громов

Вика снова замолчала.

— Какой! Черт побери, почему мне все приходится тянуть из тебя клещами?

Она сдалась.

— Лекарство, я не помню, как называется. Врач маме все написал. Правда, оно не у нас, а заграницей. Его еще привезти надо. — Она вздохнула, добавила: — Дорогое, очень.

— Поэтому ты и решила заработать денег?

— Да, — она кивнула. — Я тогда не знала, что встречу здесь тебя.

— Так, — я остановил ее, — не меняй темы. Чем болеет твоя мать? Отвечай.

Вика опустила глаза и еле слышно пролепетала:

— У нее СПИД.

* * *

Вот это новость? Я судорожно перебрал в голове, все что помнил об этом вирусе в начале девяностых. Где ее мать только умудрилась подхватить заразу? В России зараженных было чертовски мало. Волна прошлась по стране немногим позже.

— Вик, — спросил я, — а с чего вы взяли, что у нее СПИД?

— Мы анализы сдавали.

— Анализы? Зачем?

Я пока ничего не понимал. Чтобы вот так налево-направо брать у всех подряд кровь на СПИД? Такого пока еще точно не было. На вирус не проверяли даже перед операцией. Позже, все позже.

— Не знаю, — она сама удивилась, — просто взяли в поликлинике.

— А дальше?

— Потом пришел результат и выяснилось. Мама до сих пор не понимает откуда.

Я отмахнулся, с этим можно разобраться и потом.

— А про лекарство как узнали?

— От врача. — Она совсем растерялась.

— От какого-то знакомого врача?

— Нет, мы больше никуда не ходили. Нам все там, в поликлинике рассказали.

— И про деньги сказали там же?

— Ну да. И про лекарство. Нам очень хороший врач попался. Он обещал помочь и сделать все так, чтобы никто не узнал. Сам понимаешь…

Я посмотрел на нее, как на глупышку. Кто же верит таким «добреньким» дядям? Кто же с готовностью тащит им деньги? Кто? Белый халат не равен нимбу над головой. Не делает он человека святым. Деньги — самое мерзкое мерило человеческой порядочности. У каждого своя цена. Тут я сам себя поправил — почти у каждого. Но исключения огромная редкость.

Вика уловила мое настроение, смутилась, расстроилась. Не знаю, о чем подумала она, но я свою мысль так и не высказал. Потому как вдруг вспомнил — в девяностых простые обыватели шарахались от зараженных. Вспомнил, как их увольняли с работы. Как родные отказывались общаться… Этих «как» была хренова туча.

А еще вспомнил, как у меня на приеме молодой парень, узнавший диагноз, сказал: «Проще в петлю». Слова его были страшными, но именно они выражали общее мнение. И мнение это бытовало еще ой как долго. Даже в двадцать первом веке люди с ВИЧ инфекцией зачастую становились изгоями.

Поэтому я не стал переспрашивать, с чего вдруг они не обратились к другому врачу? Почему не пересдали анализы? И так было понятно — боялись. Просто боялись. Просто пытались сохранить болезнь в секрете.

— Вик, — сказал я примирительно, — мне обязательно нужно увидеть твою маму.

Она заупрямилась.

— Ты не понимаешь. Я ей обещала…

— Нужно, — повторил я.

— Зачем? — Девчонка снова почти плакала.

— Бабушка твоя велела. Да и сам я не смогу жить спокойно, если не попробую помочь.

Взгляд ее засветился надеждой, она придвинулась ко мне почти вплотную громко прошептала:

— А ты сумеешь?

Я перехватил ее ладони, задержал их в своих руках ненадолго. Мне безумно хотелось ее поцеловать. Но сейчас это почему-то показалось подлостью.