Книга Измена дракона. Изгнанная с его наследником, страница 98 – Майкл Скофилд

Я притянула сына ближе.

— Объясните.

Вараста посмотрела на мою руку на плече Нарена.

— Сначала уведите мальчика к огню.

— Нет.

Ответ вышел сразу.

Старая жрица подняла на меня глаза.

— Не к родовому. К обычному. В боковой комнате есть печь. Ребенок слышит слишком много. Не вся правда должна падать на него сразу.

— Правда обо мне? — спросил Нарен.

Вараста не смягчилась.

— О взрослых, которые еще до твоего рождения вели себя хуже голодных зверей.

Нарен посмотрел на меня.

Я присела перед ним.

— Ты пойдешь с Тавией в соседнюю комнату. Не потому, что от тебя что-то скрывают. Потому что есть вещи, которые взрослые должны сначала понять сами, чтобы потом сказать ребенку без лишней боли.

Он сжал губы.

— Вы потом скажете?

— Да.

— Не как раньше? Не кусками?

Я закрыла глаза на миг.

Он имел право на этот упрек.

— Не как раньше. Обещаю.

Тавия подошла и протянула ему руку.

— Пойдем, маленький мудрец. Я проверю печь, дверь, окна и настроение местных тараканов.

— Тут есть тараканы?

— В старых храмах всегда кто-то живет без разрешения.

Нарен позволил ей увести себя. Уже у двери он обернулся и посмотрел на Райгара.

Не как на отца.

Как на человека, который тоже должен был остаться и слушать.

Райгар выдержал этот взгляд.

Когда дверь боковой комнаты закрылась, Вараста подошла к закрытой чаше в центре храма и провела пальцами по каменному краю. Под крышкой что-то тихо дрогнуло. Не загорелось. Только напомнило, что здесь когда-то говорили с пламенем иначе, чем в резиденции.

— Покажите бумагу, — сказала она.

Я развернула футляр и положила перед ней документ с моей подписью.

Вараста не взяла его руками. Посмотрела, потом попросила:

— Лампу ближе.

Райгар молча подвинул лампу.

Старая жрица наклонилась над подписью. Долго рассматривала. Потом достала из рукава тонкую серебряную пластину и провела над буквами.

Металл потемнел сразу.

— Кровная тень, — сказала она.

Я не удивилась.

Не потому, что уже знала. Потому что боялась именно этого, и страх успел стать знанием раньше подтверждения.

— Можно доказать? — спросила я.

— Можно. Но не только этим листом. Он скажет, что кровь была в чернилах. Еще нужно доказать, что воля была подавлена.

— Как?

Вараста посмотрела на меня.

— Через след сарна в старом лекарском реестре, если он сохранился. Через запись жреческой комнаты. Через показания того, кто видел поздний отклик.

— Вы видели? — спросил Райгар.

Она повернулась к нему.

В ее взгляде было столько холодного презрения, что даже Райгар, привыкший к страху и почтению, замолчал.

— Я видела больше, чем хотела. И говорила. Только меня не слушали.

— Что произошло? — спросила я.

Вараста подошла к старому шкафу у стены. Один из послушников, молчаливый старик, до этого стоявший у входа, принес ей связку ключей. Она открыла нижний ящик, достала плоскую коробку, обернутую темной тканью.

— После официальной проверки Эсмиры Тавран мне принесли результаты, — сказала она. — Заключение было составлено заранее. Я это поняла сразу: дата неправильная, формулы старые, пламя в акте описано так, как его описывают писари, а не жрецы.

Она положила коробку на стол.

— Я потребовала повторной проверки. Ортан отказал. Тогда я сделала то, за что меня потом лишили служения: проверила брачную ленту сама.

Райгар нахмурился.