Книга Измена дракона. Изгнанная с его наследником, страница 67 – Майкл Скофилд

Три пропажи.

Три недостающих звена.

— Когда составлены последние проверки целостности футляра? — спросила я.

Дамир ответил:

— Последняя полная проверка — год назад. По журналу все было на месте.

Я подняла взгляд.

— Год назад приложение и образец еще были?

— Согласно отметке, да.

— Кто проводил проверку?

Дамир посмотрел не на Райгара. На меня.

— Миледа Сайрис присутствовала как будущая хозяйка рода. Проверку вел хранитель. Наблюдающим от Совета был Ирвент Рахтар.

Я почти услышала, как щелкнул замок в голове.

Год назад.

Документы были на месте.

Значит, их могли украсть не пять лет назад.

Их могли забрать недавно.

Когда кто-то понял, что Эсмира Тавран жива.

Я сложила акт и убрала в сумку.

Райгар смотрел на меня, и теперь в его взгляде было не только раскаяние. Там появилось другое. Опасное. Рабочее.

Он тоже начал видеть цепочку.

— Теперь, — сказала я, — мне нужен список всех, кто за последний год входил в архив брачных дел.

Дамир кивнул.

— Подготовлю.

Райгар добавил:

— И никто не узнает, какие именно документы пропали.

Я посмотрела на него.

— Поздно. Тот, кто их взял, уже знает.

Он замолчал.

Потому что я была права.

И потому что где-то в этом дворце, возможно совсем рядом, человек держал в руках то, что мог доказать: в день изгнания я была не бесплодной женой.

Я была матерью наследника.

А значит, пять лет назад меня не просто изгнали.

Меня пытались лишить ребенка еще до его рождения.

После архива я вернулась в гостевой дом не с ответами.

С доказательствами вопросов.

Так было хуже.

Ответ иногда ставит точку, даже если эта точка болит. Вопросы тянутся дальше, цепляются за новые даты, имена, подписи, пропавшие листы. Они не дают лечь, поесть, выдохнуть. Они заставляют снова и снова открывать бумаги и смотреть туда, где кто-то аккуратно вырезал правду из твоей жизни.

Я разложила документы на столе.

Копия журнала: дело закрыто через два дня после изгнания, отметки о прибытии нет.

Список настоев: белый сарн, назначенный по распоряжению Кассаны.

Акт архива: отсутствуют приложение о позднем отклике пламени, малый кровный образец и дополнительная лента печати жреца.

Три листа лежали рядом, и каждый был холоднее предыдущего.

Тавия прочитала все без единого лишнего слова. Потом взяла список настоев, поднесла ближе к окну и долго рассматривала подписи.

— Белый сарн, — сказала она наконец. — Не смертельный. Не прямой яд. Очень удобная мерзость.

Я подняла голову.

Нарен сидел у печи и вырезал что-то из мягкой щепки. Слишком старательно. Слишком тихо. Он слушал нас, даже если делал вид, что занят.

— Говори осторожнее, — произнесла я.

Тавия посмотрела на сына, потом на меня.

— Он уже видел больше, чем нужно. Лучше пусть слышит точные слова, чем сам додумает страшнее.

Нарен не поднял глаз.

— Я уже понял, что это было плохое лекарство.

Я подошла к нему и села рядом.

— Нарен.

Он положил щепку на колени.

— Им тебя поили, когда я был внутри?

Говорить о таких вещах с пятилетним ребенком было неправильно.

Но молчать после его вопроса было еще хуже.

— Возможно, — сказала я. — Пока мы не знаем точно.

— Чтобы я не родился?

Тавия застыла у окна.

Я взяла его руку. Маленькую, теплую, с тонкими царапинами от ножа для дерева.

— Я не знаю, чего они хотели. Я знаю только, что мы найдем правду. А пока ты здесь. Ты жив. Ты мой сын. Это главное.