Книга Измена дракона. Изгнанная с его наследником, страница 26 – Майкл Скофилд

Кровный договор для дракона был не красивой формальностью. Нарушение било по пламени. Для Райгара, в его состоянии, это было опасно.

Я не дала лицу измениться.

— Щедро.

— Разумно.

— Почему?

Он медленно выдохнул.

— Потому что иначе ты не согласишься.

Впервые за этот вечер я увидела не приказ, а расчет, который учитывал меня как сторону сделки. Поздно, болезненно, недостаточно. Но это было ближе к реальности, чем его прежнее «мне нужна помощь».

— Я подумаю, — сказала я.

— Времени мало.

— Умирающим людям часто кажется, что их время важнее чужого выбора.

Его взгляд стал тяжелым.

— Я не о себе. Вчера у Черного перевала сожгли дозорную башню. Сегодня к вечеру должен был прийти отчет с южного поста, но птица не вернулась. Кто-то проверяет границу. Если я упаду, это поймут быстро.

— Почему мне об этом не сообщили как лекарю поселения?

— Потому что официально тревоги нет.

— А неофициально?

— Неофициально я не должен был покидать резиденцию.

Я медленно поняла.

Он пришел сам, потому что не мог показать двору, насколько слаб. Значит, Миледа, Совет, жрецы — все они рядом с ним, но не все знают правду. Или знают и используют.

— Кто знает о вашем состоянии? — спросила я.

— Ближайшие жрецы. Мать. Миледа. Советник Ирвент.

Имя Ирвента неприятно отозвалось в памяти.

Сухие пальцы на свитке. Голос, зачитывающий мне приговор. Взгляд человека, для которого чужая жизнь была строкой в решении Совета.

— Ирвент все еще при вас?

— Он старший советник рода.

— Конечно.

Райгар уловил мой тон.

— Ты ему не доверяешь?

— Я не доверяю людям, которые умеют лишать женщину жизни, не повышая голоса.

В комнате снова стало тихо.

Он хотел спросить. Я видела. Но не спросил.

Хорошо.

— Осмотр закончен, — сказала я. — Сегодня лечения не будет.

— Эсмира...

— Мира, — перебила я.

Он замолчал.

Я сама удивилась, насколько резко это вышло. Но отступать не стала.

— В этом доме я Мира Тавран. Если вам трудно это запомнить, завтра разговора не будет.

Райгар медленно кивнул.

— Мира.

Имя прозвучало непривычно в его голосе. Не ласково. Не близко. Но правильно. Как признание того, что у меня появилась жизнь, к которой он не имел отношения.

— Я вернусь утром, — сказал он.

— Нет. Утром здесь больные. Вы не будете входить в лечебницу, пока я не решу, что готова принять вас как пациента. Завтра в полдень придете к старосте. Не один. С вашим писарем и без отряда. Будем говорить о договоре.

— Полдень поздно.

— Для меня — достаточно рано.

Он смотрел на меня несколько секунд.

Потом начал одеваться.

Я отвернулась к столу и занялась лампой, хотя с ней все было в порядке. Мне нужно было не смотреть, как он застегивает рубаху дрожащими пальцами. Не жалеть. Не вспоминать. Не думать, что однажды эти руки знали меня лучше всех.

За стеной скрипнула лестница.

Тавия резко подняла голову.

Я обернулась.

Нарен стоял в дверном проеме.

Босой. В ночной рубашке. С растрепанными волосами и сонным лицом, которое за секунду стало настороженным.

Серые глаза смотрели не на меня.

На Райгара.

Время не остановилось. Оно просто стало слишком точным.

Я увидела, как Райгар повернулся на звук.

Как его взгляд упал на ребенка.

Как исчезла последняя краска с его лица.

Нарен прижал к груди маленького деревянного дракона, которого я сама вырезала ему прошлой зимой. Игрушка была кривоватая, с одним крылом чуть короче другого. Сын спал с ней, когда нервничал.