Книга Измена дракона. Изгнанная с его наследником, страница 116 – Майкл Скофилд

— Дамир уже вывез копии в Ларн по твоему распоряжению. Мерик должен был передать.

— Мерик передал, — сказал Асден от двери. — Пришел ответ от старосты Хорса через гонца: копии приняты, спрятаны, если кто-то сунется — весь Ларн внезапно ослепнет и оглохнет.

Тавия усмехнулась.

— Хорошие люди.

Райгар медленно выдохнул.

— Тогда возвращаемся через час.

— Через два, — сказала я.

— Мира...

— Через два. И ты едешь лежа. Не верхом, не сидя, не изображая воскресшего героя перед воротами.

Он посмотрел на меня почти внимательно.

— Героя?

— Да. Того самого мужчину, который считает, что если встанет ровно, все забудут, что у него трещина в груди.

Вараста сухо заметила:

— У него не трещина. У него половина пламени держится на женщине, которая делает вид, что это не имеет значения.

Я резко повернулась к ней.

— Это имеет значение. Именно поэтому мы не будем сейчас обсуждать это при всех.

— Как скажешь.

Старая жрица не обиделась. Кажется, она вообще считала обиды пустой тратой сил.

Райгар смотрел на мое запястье.

Я опустила рукав.

— Временная связка, — сказала я раньше, чем он успел спросить. — Лечение. Не клятва.

— Я понимаю.

— Нет. Ты должен понять лучше. Если после этого кто-то в резиденции скажет, что магия вернула меня в брак, я сама перережу эту ленту вместе с тем, что от нее осталось.

Он кивнул.

— Я скажу это первым.

— Перед всеми.

— Перед всеми.

— И еще. Нарен сегодня не будет стоять в зале как доказательство. Он ребенок. Он был похищен, ранен, напуган и использован в обряде. Если будет слушание, он не обязан говорить.

Нарен поднял голову.

— Я хочу быть.

Я повернулась к нему.

— Нет.

— Мама.

— Нарен, ты устал.

— Я знаю. Но они будут говорить обо мне, если меня не будет. Я хочу, чтобы они видели, что я не вещь.

Эти слова были не детскими.

И именно поэтому мне захотелось запретить сильнее.

Но я вспомнила все, о чем сама говорила: ребенок не принадлежит роду, закону, даже родителям. Мы отвечаем за него, пока он не может отвечать за себя. Но слышать его волю мы обязаны.

Я присела перед ним.

— Ты можешь быть в зале, но рядом со мной и Тавией. Если устанешь, выйдешь. Если я скажу, что достаточно, ты не споришь. Если начнут говорить с тобой без моего разрешения, смотришь на меня.

— Хорошо.

— И ты не обязан называть Райгара отцом.

Райгар, лежавший у чаши, закрыл глаза.

Нарен посмотрел на него, потом на меня.

— Я знаю.

Это «знаю» было тихим, но твердым.

Мы вернулись в резиденцию ближе к вечеру.

Райгар лежал в закрытой повозке. Ему это не нравилось. Он молчал почти всю дорогу, и это молчание было не покорным, а рабочим: он собирал силы на то, что предстояло сделать. Нарен сидел рядом со мной, укрытый плащом. Иногда его клонило в сон, но он упрямо открывал глаза и смотрел на дорогу.

Тавия проверяла его пульс каждый час и ворчала, что дети, драконы и главы родов одинаково плохо выполняют лекарские указания.

У ворот резиденции нас ждали.

Не толпой. Уже не беспорядком. Двор был оцеплен легионерами. Асден ехал впереди и успел отправить гонца. Мерик, несмотря на мою и Тавии злость, стоял у ворот с перевязанным боком и выглядел так, будто держится на одном упрямстве.

— Сидеть ты, конечно, не умеешь, — сказала Тавия, спрыгнув с повозки.

— Я сидел, пока мог.

— То есть минуту.