Книга Измена дракона. Изгнанная с его наследником, страница 119 – Майкл Скофилд

Не так, как я.

Не невинно.

Но правда.

Ее тоже использовали. Только она, в отличие от меня, согласилась использовать чужую боль ради своего места.

— Знаю, — сказала я.

Она замолчала.

Я сделала шаг вперед.

— Я тоже жила рядом с местом, которое у меня забрали. Только меня при этом отправили умирать. Разница в том, Миледа, что вы стояли в зале и смотрели.

Ее лицо исказилось.

— Я не знала, что вы беременны.

— Но знали, что меня унижают.

Она ничего не ответила.

Райгар повернулся к ней впервые за все слушание.

— Ты передавала сведения о нашем выезде?

Миледа смотрела на него долго.

— Я сказала Ирвенту, что она снова увозит мальчика. Я думала, он остановит ее официально.

— После того, как Совет уже пытался это сделать?

— Ты не слушал Совет.

— Потому что Совет нарушил договор.

— Ты слушал ее!

Вот теперь в голосе Миледы прорвалось все: ревность, злость, страх, потеря места.

— Ты начал слушать ее после пяти лет! А меня не слушал никогда. Я была рядом. Я поддерживала тебя. Я держала двор, когда ты болел. Я улыбалась твоей матери, жрецам, этим женщинам, которые каждый день смотрели на мой браслет и ждали, примет меня пламя или нет. Я сделала все, что должна была.

Райгар смотрел на нее без жестокости.

Но и без мягкости.

— Ты сделала больше. Ты помогла людям, которые похитили ребенка.

— Я не знала про похищение.

Севрана тихо сказала:

— Знала про перехват. Ортан говорил при тебе.

Миледа побледнела.

— Молчи.

— Уже поздно, госпожа.

Писарь записывал быстро, почти не поднимая головы.

Ирвент заговорил только тогда, когда стало ясно: Миледа больше не удержит лицо.

— Лорд Кердан, вы слушаете показания женщины, которая пытается спасти себе жизнь. Севрана служила Ортану, Ортан действовал по старым храмовым правилам. Мой хозяйственный дом действительно занимался Тарвеном, но старые планы могли попасть к кому угодно. Письмо о смерти Эсмиры Тавран мог подделать любой, у кого был доступ к нашим печатям.

— Кровная тень на подписи? — спросил Райгар.

— Я не жрец.

— Исчезновение приложения о позднем отклике?

— Архивные ошибки.

— Кровный образец?

— Халатность хранителей.

Дамир побледнел от гнева, но промолчал.

Ирвент говорил ровно, почти устало:

— Вы хотите найти одного виновного, чтобы снять с рода позор. Это понятно. Но правда в том, что трагедия Эсмиры Тавран стала следствием множества ошибок. Жрецы ошиблись. Лекари ошиблись. Вы, лорд, подписали. Кассана распоряжалась лечением. Миледа заняла место, которое ей предложили. Я оформлял решения Совета. Каждый действовал в рамках своей обязанности.

— Ошибка, — повторила я.

Он повернулся ко мне.

— Да.

— Меня поили сарном — ошибка. Заставили подписать отказ кровью — ошибка. Закрыли дело без прибытия — ошибка. Прислали письмо о моей смерти — ошибка. Похитили моего сына — тоже ошибка?

— Похищение я не признаю своим.

— Конечно. У вас всегда чужие руки.

Он улыбнулся почти печально.

— А у вас боль, которая требует виновного.

— Нет. У меня сын, которого вы пытались превратить в инструмент.

— Громкие слова.

— Доказанные.

Я достала из сумки деревянного дракона Нарена и положила на стол перед собой.

Зал не понял.

Ирвент тоже.

— Это осталось на полу после похищения, — сказала я. — Игрушка ребенка, которого взрослые люди перетягивали между законом, родом, обрядом и властью. Вы все говорите о крови, ошибках, порядке, старых правилах. А я хочу, чтобы каждый в этом зале посмотрел и вспомнил: ему пять лет.