Книга Развод с драконом. Я верну себе крылья, страница 34 – Лия Верес

Арден остановился у первой пластины.

«Лиана Орн-Вейр. Союз расторгнут. Крылья не раскрыты».

Ниже: «Перо изъято в архив».

Он прочитал.

Потом следующую.

И ещё одну.

Элира смотрела на его лицо, но не видела там прежней защиты. Он не говорил, что это символические записи. Не объяснял, что архив мог исказиться. Не требовал дождаться решения управляющего совета Вейров. Просто читал.

Имя за именем.

Женщина за женщиной.

— Сколько их? — спросил он наконец.

Каэль ответил:

— Мы ещё не знаем.

— Примерно.

— Судя по открытому коридору — не меньше сорока за последние три поколения. Если дом раскроет нижний слой, может быть больше.

Арден закрыл глаза.

Элира не пожалела его.

И всё-таки ей было больно смотреть, как рушится мир, в котором человек вырос. Даже если этот мир разрушил её.

— Они все были женами Вейров? — спросил он.

— Не все, — сказала Элира. — Некоторые из боковых браков. Некоторые, видимо, были приняты в род временными клятвами. Но у всех одна запись. Не раскрыла крылья. Не дала силы. Выведена. Перо изъято.

Арден провёл рукой над одной пластиной, но не коснулся. Запомнил запрет.

Это маленькое послушание почему-то ударило сильнее, чем его прежние приказы.

— Я слышал эти имена в детстве, — сказал он тихо. — Не все. Некоторые. О них говорили как о неудачных союзах. Родовых ошибках. Женщинах, которые не выдержали драконьей крови.

Элира посмотрела на него.

— Так говорили и обо мне.

Он повернулся к ней.

В узком коридоре между стенами с женскими именами их разделяло всего несколько шагов. Слишком мало для бывших супругов. Слишком много для людей, которые когда-то засыпали рядом.

— Да, — сказал Арден. — Говорили.

Она ждала продолжения.

Оправдания. Объяснения. Ссылки на род, давление, ответственность, слепоту. Что угодно, что снова вернуло бы её злость на привычное место.

Но он сказал:

— И я позволял.

Элира отвела взгляд первой.

Не потому, что хотела избавить его от ответа.

Потому что эти слова слишком близко подошли к той ране, которую она ещё не готова была раскрывать перед ним.

Они спустились ниже.

Дом открыл новый проход только после того, как Элира коснулась стены. Там оказалась не комната с перьями, а длинный зал списков. Стены были покрыты не отдельными пластинами, а целыми рядами имён, соединённых тонкими линиями. Родовые ветви, брачные связи, даты союзов, даты разрывов, пометки о передаче силы.

Элира вошла и сразу поняла, почему Дом не показал ей это в первую ночь.

Слишком много.

Слишком страшно.

Это уже не было личной историей её брака. Перед ней лежала система — холодная, аккуратная, почти хозяйственная. Женщины входили в род. Их сила проверялась. Если крылья отвечали слишком ярко или не так, как было удобно старшей линии, часть потока отводили. Если женщина начинала сопротивляться, её объявляли слабой. Если молчала — оставляли до тех пор, пока род получал пользу.

Слово «бескрылая» было не диагнозом.

Приговором, который выносили заранее.

Каэль подошёл к центральной стене и провёл над ней пластиной хранителя.

Имена вспыхнули.

— Это список удержаний, — сказал он. — Не полный, но достаточно ясный.

Элира подошла ближе.

Первое имя, на котором остановился её взгляд, было незнакомым.

Потом второе.

Третье.

А потом она увидела Аэриану.

«Аэриана Вейр. Крыло признано нестабильным. Доступ к Дому крыльев ограничен. Голос в старшем круге замещён решением рода».