Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 96 – Диана Фурсова

— Тогда вместе.

Она положила ладонь на первое углубление.

Дверь осталась неподвижной.

Тарвен снял королевскую печать с груди и уже хотел положить её к двери, но камень под ногами глухо щёлкнул.

— Нет, — сказал Сай.

— Что?

Мальчик смотрел на нижнюю кромку двери.

— Она не хочет печать. Она хочет пустые руки.

Тарвен убрал печать.

Авелия медленно сняла с пояса связку маленьких хозяйственных ключей, которыми пользовалась последние дни: от шкафа со свечами, от ящика с мукой, от временного сундука с монетами. Положила их на пол у стены. Потом сняла фартук — не как отказ от труда, а чтобы не было карманов, в которых спрятана власть. Дарон поставил кочергу у стены. Сай положил отвёртку, крючок и ножичек для резьбы. Элмар сжал Книгу защиты.

— Её тоже? — спросил он.

Авелия посмотрела на дверь.

— Нет. Это не власть над домом. Это обязанность перед теми, кто в доме.

Дверь тихо вздохнула.

Первое углубление потеплело.

Авелия положила ладонь снова.

На дереве проступила надпись:

«Кого ты кормила, когда сама была голодна?»

Вопрос ударил неожиданно.

Не потому, что был сложен.

Потому что слишком легко мог стать красивым ответом.

Авелия подумала о первом ужине, о тонких ломтях хлеба, о детях, которые ели по очереди из трёх мисок. О Дароне, высыпавшем свой овёс на стол. О Руфе, которому нужен был кусок помягче. О пустой скамье для отсутствующих.

— Не одна я кормила, — сказала она. — Дарон отдал овёс. Элмар делил хлеб. Тави следила, чтобы Руф ел не торопясь. Нисса принесла тишину, в которой никто не боялся протянуть руку. Сай подал гвозди, а потом инструменты. Замок вернул одеяла и чулки. Я только не позволила назвать голод порядком.

Первое углубление вспыхнуло мягким светом.

Второе потеплело.

Надпись сменилась:

«Что ты откроешь первым, если получишь ключи?»

Авелия почувствовала, как Тарвен смотрит на неё. Дарон тоже. Элмар задержал дыхание.

Правильный хозяйственный ответ был бы: кладовую. Или отчёты. Или ворота, чтобы получить припасы. Правильный политический — зал имён, чтобы закрепить защиту. Правильный испуганный — детское крыло, чтобы убедиться, что дети в безопасности.

Но вопрос звучал иначе.

Не «что нужно».

«Что ты откроешь первым».

— Дверь, через которую можно выйти без страха, — сказала Авелия. — Не наружу обязательно. Иногда сначала нужно открыть детям дорогу из угла к столу.

Второе углубление вспыхнуло.

Сай тихо выдохнул.

Третье.

«Что ты закроешь?»

— Чужие руки от их имён, — ответила она сразу. Потом добавила, потому что дом не любил неполных ответов: — И свою гордость от решений, где она мешает слышать.

Третье вспыхнуло не сразу.

Сначала в коридоре стало холодно. Авелия поняла: ответ принят, но проверен. Замок не любил, когда ему обещали слишком легко.

Четвёртое.

«Кому отдашь доход дома?»

Она вспомнила четыре серебряных монеты, книгу доходов, спор о том, кому принадлежит заработанное.

— Дому, — сказала она. — Но дом — это не стены без людей. Еда, дрова, материалы, свет, запас. И только потом то, что можно назвать удобством.

Дарон кашлянул.

— Фартук тоже удобство?

— Фартук — защита от кривого реза, — сказала Авелия.

Сай серьёзно кивнул.

Четвёртое вспыхнуло.

Пятое.

«Что сделаешь с теми, кто придёт торговать?»

Авелия задумалась дольше.

— Спрошу цену, цель и имя. Не всякий купец враг. Не всякий гость друг. Но закрытый дом снова станет лёгкой добычей для тех, кто скажет, что внутри ничего нет. Поэтому я открою двор тем, кто приходит за честным обменом, и не открою тем, кто приходит считать детей прибылью.