Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 62 – Диана Фурсова

Нисса тут же сказала:

— Это обещание?

Авелия встретила её взгляд.

— Да. Потому что я знаю, как начну его выполнять.

— Как? — спросил Элмар.

Авелия поднялась.

Внутри всё было холодным и очень ясным. Орвейн совершил ошибку. Не потому, что прислал приказ. Он мог прислать сотню приказов. Ошибка была в том, что он до сих пор думал: Авелия, получив угрозу, станет оправдываться.

Она больше не была женщиной из жемчужного платья.

— Сначала мы ответим письменно, — сказала она. — Вежливо. Точно. Так, чтобы каждое слово можно было прочитать при королевской печати.

Тарвен внимательно посмотрел на неё.

— Я могу засвидетельствовать отказ.

— Нет. Вы засвидетельствуете не отказ, а факты: мастерская открыта замком, фонари поставлены по дорожной необходимости, первый доход внесён в книгу, дети не подлежат передаче людям, которые не имеют полномочий короны.

— Это почти юридическая формулировка.

— Я четыре года занималась домом, инспектор. Дома иногда спасаются формулировками не хуже, чем стенами.

Дарон поставил перед ней чернильницу.

— Писать будете за кухонным столом?

— Да.

— Хорошее место. Здесь у приказов меньше важности.

Ответ получился коротким.

Не грубым. Не жалобным. Не обиженным.

Авелия написала, что не признаёт за родом Салкрест права распоряжаться Каменным Сиротским до завершения королевской проверки. Что мастерская тёплых фонарей открыта самим замком и уже выполняет пограничную функцию. Что дети, проживающие в замке, не являются имуществом, приложением к владению или предметом передачи. Что любые действия управляющих Салкрестов внутри замка возможны только при предъявлении действительного королевского или советского документа, прямо относящегося к Каменному Сиротскому, а не к личному мнению Орвейна.

В конце она поставила подпись:

«Авелия Рианор, хозяйка Каменного Сиротского».

Перо задержалось над словом «хозяйка» всего на миг.

Потом она вывела его твёрдо.

Тарвен прочитал ответ, не касаясь пергамента.

— Я засвидетельствую, что письмо составлено при мне.

— Спасибо.

— Но Лиорса Вейн всё равно приедет.

— Пусть.

— С ней будут управляющие.

— Управляющие любят книги. У нас есть книги.

Элмар насторожился.

— Вы покажете им наши записи?

— Нет. Я покажу им отдельный лист, составленный для чужих глаз. Там будет имущество, которое можно видеть: стены, очаг, мастерская, фонари, общий доход. Не ваши имена без согласия. Не скамья для отсутствующих. Не страхи.

Сай вышел из тени.

— А если они найдут Комнату первого учёта?

— Не найдут без разрешения замка.

Нисса тихо сказала:

— Если замок не захочет.

— Значит, попросим его не хотеть.

Дарон взял письмо.

— Отдать посыльному?

— Да. И накормить. Он письмо не писал.

— Хорошее правило. Иногда хочется забыть.

Когда Дарон ушёл, Авелия повернулась к детям.

— Теперь готовимся к приезду гостей.

Тави скривилась.

— Это гости?

— Нет. Но если я назову их иначе, Руф начнёт бояться сильнее.

Руф честно кивнул.

— Я уже боюсь.

Авелия протянула ему руку, не касаясь.

— Тогда у тебя будет дело. Гости боятся занятых домов меньше, чем пустых, потому что в занятом доме видно, что кто-то за него отвечает.

— Моё дело какое?

— Следить, чтобы у очага были щепки для маленького огня.

— Это важное?

— Очень. Пламя должно гореть ровно.

Он выпрямился.

Элмар получил список дверей, которые не открывать без Авелии. Тави — распоряжение убрать с вида всё, что дети считали личным, но не прятать еду, потому что чужие должны видеть: в доме есть стол, а не милостыня. Сай — проверить крепления у мастерской и закрыть ящики с инструментами так, чтобы ни один управляющий не смог сунуть туда руку «просто посмотреть». Нисса — слушать замок и предупреждать, если коридоры начнут волноваться.