Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 57 – Диана Фурсова

— Дарон всё слышит и просит не втягивать его в разговоры, где дракон может решить вспомнить служебное достоинство.

Тарвен почти улыбнулся.

Авелия заметила и быстро посмотрела на дорогу.

Второй фонарь закрепили у сосны. Его свет сразу вытянулся тонкой тёплой полосой назад, к замку, и вперёд, к мосту. Снег в этой полосе казался не таким серым.

Третий фонарь должен был встать у переправы.

Там ветер был сильнее.

Овраг гудел внизу, вода билась о камни, мост темнел узкой полосой под ногами. Авелия остановилась на краю и вспомнила первый день: сундук, мокрый камень, собственные замёрзшие пальцы, страх потерять всё, что осталось, и странное чувство, что впереди её ждёт не пустота.

Тарвен закреплял фонарь молча.

Дарон держал крюк.

Авелия раскрыла дощечку Элмара и записала:

«Третий фонарь — у переправы. Свет держит обе стороны моста».

— Добавьте, что правое крепление нужно проверить через два дня, — сказал Тарвен.

— Вы читаете через плечо?

— У драконов хорошее зрение.

— У воспитанных драконов хорошие привычки.

Он принял замечание без обиды.

— Тогда прошу прощения. Добавьте, если сочтёте нужным.

Она добавила.

Когда третий фонарь загорелся полным светом, произошло то, чего никто не ожидал.

На другой стороне моста, там, где дорога уходила к серым кустам, в снегу вспыхнула тонкая ответная искра.

Не огонь.

Отражение.

Дарон резко поднял голову.

— Там кто-то есть.

Тарвен шагнул вперёд, заслоняя Авелию, но не переходя мост.

— Кто там?

Снег шевельнулся.

Из-за каменного столбика у старого придорожного знака вышел человек.

Скорее тень человека.

Высокий, худой, в сером плаще с капюшоном. Он стоял слишком далеко, чтобы разглядеть лицо, но достаточно близко, чтобы Авелия почувствовала, как у неё холодеют ладони.

Серый плащ.

Господин в сером, о котором вчера сказала Тави.

Тот, после кого вырывали страницы.

Тот, после кого забрали Лиона и Марту.

Тарвен, кажется, понял это в ту же секунду.

— Назовитесь, — приказал он.

Фигура не ответила.

Только подняла руку.

В пальцах блеснул маленький знак.

Не королевская печать Тарвена.

Другая.

Тусклая, вытянутая, с той самой короной над закрытым детским крылом.

Старая метка опеки.

Авелия услышала, как Дарон тихо выругался.

Фонарь у моста вдруг дрогнул. Его тёплый свет потянулся не к серому человеку, а назад, к Авелии, словно предупреждал: не туда.

Чужой зов холодный.

Нисса была права.

Тарвен сделал шаг на мост.

— Стоять!

Серый человек отступил в снег.

И исчез.

Не растворился чудом, не превратился в дым, не провалился под землю. Просто сделал шаг за старый каменный столб, туда, где дорога должна была быть видна, и его больше не стало. Как будто северная мгла закрыла перед ним дверь.

Тарвен бросился вперёд, но фонарь вспыхнул ярче и резко качнулся, ударив его светом в грудь.

Не пуская.

— Не надо! — крикнула Авелия.

Он замер на первом камне моста.

Внизу вода ударила о скалы.

Несколько мгновений слышно было только дыхание.

Потом Тарвен медленно отступил.

— Это была старая опекунская метка.

— Та, которую использовали пять лет назад?

— Возможно.

— Он пришёл на фонари?

Тарвен посмотрел на тёплый свет у переправы.

— Или на то, что они доказали.

— Что?

— Что Каменный Сиротский снова не просто живёт. Он зарабатывает. Ставит свет на дороге. Возвращает пограничную функцию. Теперь его труд можно внести в королевский реестр, а значит, его труд можно проверить.