Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 22 – Диана Фурсова

Элмар неожиданно тихо хмыкнул.

Тави посмотрела на него предательски обиженно, потом снова на Авелию.

— Вы нас продадите.

Эти слова были сказаны прямо, почти вызывающе. Не вопрос. Приговор. Девочка бросила его Авелии в лицо, как камень, заранее готовая к тому, что камень вернётся.

В груди у Авелии что-то болезненно сжалось.

Продадите замок. Отдадите Совету. Увезёте детей. Запишете их в книги. Сотрёте имена. Эти страхи не рождались из детских страшилок. Их кто-то вырастил. Терпеливо, годами.

— Нет, — сказала она.

Тави сразу ощетинилась.

— Все так говорят.

— Тогда скажу иначе. Я не имею права вас продать. Дети не имущество. Если кто-то когда-то сказал вам обратное, он лгал не красиво, а подло.

Элмар смотрел на неё с такой неподвижностью, что Авелия поняла: это слово здесь прозвучало впервые. Не «опасно», не «нельзя», не «молчи». Подло.

— А замок? — спросила Тави уже тише. — Замок продадите?

Авелия оглянулась на стены комнаты, на поломанную мебель, превращённую в крепость, на старую детскую кроватку. Замок под её ладонями казался слишком внимательным.

— Пока не знаю, могу ли я вообще его продать, даже если захочу. Он не похож на место, которое отдаётся без спора. Но я не собираюсь продавать дом, где в первую же ночь нашла детей и пустую кухню. Сначала я хочу понять, кто сделал так, что вы здесь оказались без защиты.

Тави прищурилась.

— Защита бывает только у тех, у кого фамилия.

Элмар резко отвернулся.

Нисса, оставшаяся наверху, однажды сказала: «У неё внутри громко». Сейчас Авелии показалось, что внутри громко стало не только у неё. Слова Тави прошли по маленькой комнате и задели каждого.

Дети без фамилий.

Без рода.

Без строки в книгах.

Без того самого щита, пустого над воротами.

Авелия медленно встала.

— Значит, начнём с того, что у вас есть имена. Фамилии — дело бумаг, родов и Совета. И, судя по тому, что я уже увидела, Совет не слишком хорошо справился со своими делами. Но имя — это не их милость.

Тави крепче прижала к себе ткань.

— А если я не хочу вам его говорить?

— Тогда я буду звать тебя так, как уже случайно услышала, и не внесу его ни в одну бумагу без твоего согласия.

Элмар внимательно посмотрел на Авелию, будто проверял каждое слово на прочность.

— Вы всё время говорите «без согласия», — сказал он.

— Потому что в доме, где у людей мало вещей, у них должно остаться хотя бы право на собственное имя.

Тави вдруг опустила глаза.

В её пальцах была зажата не просто ткань. Маленький рукав. Тот самый, о котором говорила Нисса. Она действительно пряталась здесь не ради тайны, не ради упрямства. Она зашивала вещь для Руфа, потому что малыш ходил в одежде, которая давно просилась на починку.

Авелия сделала вид, что заметила это только сейчас.

— Ровный шов.

Девочка подозрительно посмотрела на неё.

— Что?

— Шов. Для такой иглы и плохого света — очень ровный.

Тави растерялась сильнее, чем от всех прежних вопросов.

— Я умею.

— Вижу. В замке с пустыми полками тот, кто умеет чинить вещи, важнее многих лордов.

Элмар снова хмыкнул, но теперь осторожно, будто смех мог обрушить потолок.

Тави нахмурилась.

— Вы странная.

— Сегодня мне это уже почти говорили. В разных выражениях.

— Вы не похожи на хозяйку.

Авелия посмотрела на своё дорожное платье, испачканный подол, срезанную пуговицу, красный след на ладони от салкрестского ключа.