Книга Читающая в душах, страница 101 – Светлана Бернадская

Не в состоянии больше уснуть, Ялла принялась бродить из комнаты в комнату. Заглянула в будуар, зачем-то подкинула дров в камин, хотя и без огня ее тело полыхало жаром. И, что было уже совершенно нелепо, подставила к окну банкетку и взобралась на подоконник, предусмотрительно подложив под себя подушку.

Долго вглядывалась в темноту и слушала дождь, пока тело, взбудораженное похабными письмами и слишком реальным сном, остывало, впитывая ночную прохладу и влагу рассеянных в воздухе капель.

А когда в саду просветлело, спустилась обратно и подошла к стойке для украшений. Не без труда отцепила от невезучего пояска еще одно золотое колечко и обхватила им безымянный палец.

Глупо, конечно. Но так почему-то стало спокойнее.

* * *

Праздник был объявлен открытым перед обедом. Эйлив восседал посреди пьедестала на роскошно украшенном троне и церемонно принимал гостей. Кресло справа от него, которое по этикету отводилось королеве, пустовало, как и многие годы до этого. Место слева, согласно дворцовым правилам, принадлежало наследнику, но ввиду отсутствия такового его временно занимала Ялла. Само кресло было довольно удобным, но все равно она сидела как на иголках, высматривая среди представляемых церемониймейстером гостей того, кто был дорог ее сердцу.

Но его все не было.

Время плыло медленно, словно речная вода, угодившая в капкан тихой заводи. Вот уже закончилось бесконечное представление гостей. Вот уже всех пригласили занять места у столов. Вот подошла к концу первая перемена блюд.

Ялла мрачнела все больше. К еде даже не притронулась — пропал аппетит.

Что могло случиться с Ареном? Неужто она неправильно угадала, какое решение он там для себя принял?

Вот уже объявили первый танец. По церемониалу его открывали король с королевой, но станцевать его пришлось, что очевидно, Эйливу с Яллой.

На второй танец Эйл пригласил юную принцессу Дархану Мард, младшую дочь Ормана Марда, со смыслом наряженную в голубое платье, отделанное синей и серебряной вышивкой в гербовых цветах Акотали — скромную, премило смущавшуюся и прекрасную, словно распустившийся поутру цветок незабудки. А Ялла, так и не сумевшая переспорить накануне младшего братца, отдала этот танец принцу Надиру.

— Вы так печальны, принцесса, — шепнул он ей на ухо, хотя она старалась улыбаться изо всех сил. — Надеюсь, с вашим здоровьем все в порядке?

— О, я чувствую себя изумительно, — заверила она его и улыбнулась еще шире, хотя у нее и так уже болели губы. — Просто волнуюсь о том, ничего ли важного я не упустила, готовясь к балу.

Он спрашивал что-то еще, Ялла слушала вполуха и бездумно отвечала — возможно, невпопад, и в конце концов принц перестал донимать ее разговорами. Когда мучительно длинный танец, от которого у Яллы успела закружиться голова, наконец закончился, принц Надир обходительно поднес ее руку губам — и на доли мгновения замер, увидев на безымянном пальце невзрачное тонкое колечко.

Ялла виновато закусила губу. Но, к его чести, принц с достоинством выдержал этот удар и подарил ей понимающую улыбку.

— Принцесса… Я должен признаться, что просил вашей руки у короля Эйлива. Но он сказал, что не станет решать судьбу сестры без ее ведома.

Ох, Эйлив… как это мило с твоей стороны. Неужели ты и впрямь в кои-то веки решил проявить благоразумие?