Книга Читающая в душах, страница 100 – Светлана Бернадская

Но быстрее, с его-то ногой, не получилось, и Ялле пришлось помогать ему одеться и обуться. Снаружи уже громко и настойчиво стучали, выкрикивая ее имя. Арен, подарив ей впопыхах еще несколько поцелуев, устремился к окну.

— Куда ты? — Она придержала его за рукав. — Дверь же есть.

Арен обалдело посмотрел на то, как она отодвигает засов на двери, ведущей в сад. И снова перевел недоуменный взгляд на окно.

— А…

— Иди же!

Арен отмер и послушно захромал во двор. А Ялла, хлопнув себя по лбу, босиком кинулась за ним.

— Подожди!

Метнулась за колонну, подняла оброненную трость. Обернулась, чтобы передать ее.

Арен, чья рубашка и волосы успели заново промокнуть под дождем, стоял, прислонившись плечом к стене, смотрел на нее и довольно улыбался.

— Что? — смутилась она, отдавая ему трость.

— Ничего. Люблю тебя, моя госпожа.

— И я тебя, — шепнула она ему в ухо, быстро поцеловала в губы и убежала обратно, впустить служанок, пока те не всполошились всерьез.

Пришло время готовиться к новому дню.

Очень скоро Ялла вынуждена была признать, что переоценила свою выдержку. Не видеть Арена целых пять дней и пять ночей оказалось непосильным испытанием. Днем еще хоть как-то отвлекала работа, которой до бала оставались горы и горы, но ночью…

О, ночи стали для нее сущей пыткой.

И виноват в этом не кто иной, как Арен. Нет, он внял ее просьбам и не приходил по ночам. Но каждый день во дворец являлся мальчишка-посыльный и приносил Ялле письмо, написанное на дорогой тисненой бумаге, с витиеватым оттиском «А. Д.» на сургучной печати. Снаружи — вполне приличные деловые письма. А вот внутри…

Ялла читала их по вечерам перед сном при свете свечей, краснела, сгорала одновременно от стыда и от желания, глупо улыбалась и тысячу раз перечитывала заново. А Арен в каждом последующем письме без устали рассказывал (ни разу не повторяясь и не пропуская ни одной развратной подробности) о том, что она теряла, не позволив ему наносить ей визиты.

Вечером накануне бала она обложилась всеми пятью записками, читала, таяла от любви и почему-то плакала до икоты, промочив слезами подушку насквозь.

Она видела его во сне каждую ночь. Но сон, приснившийся ей в последнюю ночь перед балом, был настолько реален, что она спутала его с явью. Она так явственно ощущала вкус жаждущих губ Арена, так чутко отзывалась на прикосновение его пальцев, так крепко обнимала его, что проснулась от того, что ее всю трясло от возбуждения. Между ног было влажно. Поначалу она просто дышала, не в состоянии понять, куда вдруг подевался Арен, которым она так и не успела насытиться. А едва пришла в себя и все осознала, на миг оцепенела от животного страха. Рывком задрала подол влажной сорочки, с замиранием сердца ожидая увидеть кровь, но, к счастью, крови не было.

Только испарина, покрывшая все ее тело, и обычная женская готовность принять мужчину.

Низ живота чуть потянуло — видимо, в ответ на пережитый ужас. Ялла накрыла его рукой, словно защищая, и прошептала в ночь:

— Все в порядке, кроха. Я здесь, я всегда буду с тобой. И твой отец… Я знаю, он примет правильное решение.

А вот ей, похоже, пришла пора все-таки показаться лекарю и открыться ему. Да, придется сгорать от стыда, пережидая потрясение в его глазах, молчаливое осуждение и, возможно, презрение, но в ином случае она с ума сойдет от волнений, пока дождется родов.