Книга Проклятие Феникса, или как (не)дожить до свадьбы, страница 89 – Анастасия Бойцова

Внезапно предрассветный воздух пронзил крик неведомого животного. Змей Горыныч, мгновенно обернувшись Драконом, взмыл в бирюзовую высь.

Огненная птица симург парила над морем, словно живое воплощение самой зари. Её крылья были подобны закатам и рассветам, сплетённым воедино: от тёмно-алого у основания до ослепительно-золотого на кончиках перьев.

— Каждый взмах рождает всполохи света, а дыхание оставляет за собой дымку, пронизанную искрами, — Шанти следила за полётом этой легендарной птицы. — Когда она полетает к земле, цветы распускаются следом, а высохшие ручьи вновь наполняются водой — так её огненная сущность несёт не разрушение, а обновление. В тени её крыльев можно укрыться от любой беды, а голос, похожий на перезвон хрустальных колокольчиков в пламени, дарит надежду отчаявшимся.

— Но симург не рад нам, — Агний, не отрываясь, наблюдал за схваткой в небе.

А посмотреть там было на что! Змей Горыныч пытался своими лапами вырвать у диковинной птицы огненное перо, чтобы мы могли исполнить магический ритуал.

Я вместе со всеми смотрела ввысь. Сердце моё билось так часто, что, казалось, вот-вот вырвется из груди, пока я наблюдала за схваткой. Я силилась разглядеть в облаках, что же происходит между Змеем Горынычем и его соперником. Ладони вспотели, пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, а в горле стоял ком, мешающий дышать. Каждый удар когтями, каждый рывок моего возлюбленного Дракона заставлял вздрагивать — я представляла, как острый клюв или лапы симурга могут скользнуть слишком близко. И всё!

Я всячески отгоняла страшные картины, крутившиеся в голове: кровь на его чешуе, падение, тишина…

«Только вернись ко мне целым», — беззвучно шептали мои губы, пока я цеплялась за край своей одежды так, что побелели костяшки.

Внезапно высоту голубого неба пронзил страшный крик, и мы увидели, как из глубины облаков в море стало падать прекрасное огненное перо.

— Он смог! Смог!

Голова кружилась от счастья и осознания того, что декан справился.

— У нас несколько секунд! — голос Шанти вернул меня в реальность. — Как только перо симурга коснётся воды, я должна вылить слёзы морских дев! Начинайте петь заклинание!

И, взявшись за руки, мы стали раскачиваться из стороны в сторону, напевая древние песнопения, слова которых эхом отдавались в сознании, будто пришли из забытых времён. Как только перо, отливающее расплавленной медью и алым пламенем — словно крохотный костёр, мерцающий в полутьме, — коснулось кромки воды, Шанти вылила содержимое своего кувшина. Море, прежде мутное и бурное, начало светлеть: тёмные завихрения скверны растворялись, уступая место прозрачной лазури.

— А где же Змей Горыныч? — я с опаской всматривалась в небо, пытаясь выхватить взглядом своего Дракона. Сердце билось так часто, что, казалось, вот-вот вырвется из груди.

— Смотрите! — Ария указала пальцем на тёмную точку на поверхности воды.

— Это Змей Горыныч? Он не мог меня оставить! Надо ему помочь!

Ликасса ничего не ответила. Она коротко кивнула кому-то за моей спиной, и через несколько мгновений русалки вытолкали на берег бездыханное тело декана.

Я замерла. Воздух будто сгустился, не давая сделать вдох.

— Нет! Только не это! — Я бросилась к нему, дрожащими руками пытаясь нащупать пульс. — Шанти, Ликасса, сделайте хоть что-нибудь!