Книга Проклятие Феникса, или как (не)дожить до свадьбы, страница 62 – Анастасия Бойцова

— Да, уверена. — Графиня, вздохнув, смахнула несуществующую слезу. — Когда-то на город обрушилась страшная болезнь. Старейшины приняли отчаянное решение: запечатать врата, ибо никто не ведал, как излечить заразу. И вскоре жители один за другим стали покидать этот мир. Через месяц после того, как город оказался в заточении, последний горожанин испустил дух. И город навеки застыл в безмолвии.

Элеонора умолкла, а меня вдруг осенило, что наша сегодняшняя вылазка до боли напоминает детские посиделки у костра в лагере, когда рассказывают страшные истории на ночь. Только там это часть детской забавы, а здесь — суровая, леденящая душу реальность. Графиня прервала поток моих мыслей, разбив хрупкую тишину:

— Говорят, души умерших бродят по улицам и убивают тех, кто нарушает их вечный сон, оберегая мрачные тайны города.

— И нас убьют? — Я невольно поёжилась и оглянулась на зияющую тьму за спиной.

— Нет. — Элеонора невозмутимо помешивала варево в котелке. — Нас пригласили. Мы званые гости.

— А я верю, что души горожан рядом. — Ария, словно ища защиты, придвинулась ближе к костру и прошептала едва слышно: — Мне кажется, я видела в окнах этих жутких домов призрачные тени.

— А по улицам ветер разносит их голоса, у-у-у!

Мальчишки, подкравшиеся к огню незаметно, заставили нас вздрогнуть от неожиданности. Иван выкрикнул свою фразу нарочито громко.

— Девчонки, ну прошу вас, не накручивайте себя. — Арий бросил рядом с костром охапку дров. — Мы пока искали, чем разжигать костёр, изрядно побродили по городу. Кроме нас, уверяю, здесь никого нет.

— Скоро полночь, — провозгласил Себастьян, расположившись у костра с ложкой и тарелкой наготове. — Настоятельно рекомендую подкрепиться. Нам предстоит испытание, требующее недюжинной силы.

Похлёбка и каша с мясом — наш скромный полевой ужин (пока я ела, в голове почему-то всплывали изысканные блюда из академической столовой) — исчезли в желудках больше чем у половины отряда, и мы приготовились к ритуалу.

Себастьян очертил на земле круг, а внутри него начертал руну, доселе мне неведомую. В центр руны некромант поместил чашу, наполненную водой, в которую каждый из нас, за исключением Элеоноры, добавил по капле крови.

— Встаньте в круг, возьмитесь за руки, — скомандовал повелитель мёртвых. — И повторяйте за мной!

И маг земли начал раскачиваться, выводя гортанные звуки, которые с большой натяжкой можно было назвать пением. В иной ситуации я бы сочла его безумцем. Но произошло нечто необъяснимое. Через несколько минут вся наша разношёрстная компания выла и раскачивалась в унисон с некромантом. От этого жуткого хора вода в чаше забурлила, словно доведённая до кипения, и на поверхности появились пузырьки — сначала робкие, единичные, затем всё более многочисленные и яростные. Воздух сгустился, наполнившись терпким запахом озона и прелой осенней листвы. Пламя свечей, расставленных по периметру круга, затрепетало и вытянулось вверх, словно стремясь к невидимой вершине. Не прерывая монотонного напева, некромант медленно воздел руки, его пальцы с лихорадочной дрожью выписывали в воздухе сложные, мистические знаки.

Кто-то сбился с ритма, но остальные тут же подхватили мелодию, вплетая в неё новые интонации — то полные скорби, то грозные и властные. Пузырьки в чаше забурлили с утроенной силой, образуя хаотичные спирали, в переливах которых стали проступать смутные образы: древние руины, мерцающие огни, тени, крадущиеся меж полуразрушенных колонн.